Вынужденное знакомство

И хотя Ярыгин впахивал наравне со всеми, никогда ни от какой работы не отлынивал и не сачковал, но осадочек, как говорится в том анекдоте, все ж таки имелся в отношении к нему, как и некая предвзятость. Так что дружить-то он вроде бы и дружил, без взаимовыручки и поддержки мужской в армии никак, но вот настоящими, закадычными друганами не обзавелся.

В институте же он был на два с половиной года старше всех своих одногруппников, казавшихся «бывалому» Прохору недалекими балованными детсадовцами, так что только сплошная тоска да смех брали, какие уж там дружеские отношения. Хорошо, ему грузиться посторонними мыслями первый учебный год было совершенно некогда, а то бы сильно озадачился вопросом нормального коммуницирования.

Но как-то месяца через три, ближе к зиме, в студенческой столовой Прохор познакомился с парнями с четвертого курса, с того же архитектурного факультета. Разговорились, расположились как-то сразу друг к другу: общие интересы, одинаковые взгляды на жизнь, девушек и политику и, что определенно важно, – все по-настоящему, всерьез увлечены предметом, который изучали.

Узнав, что Ярыгин работает на стройке, парни напросились в «соратники», изъявив желание подработать на кафе-кино-домино, ну Прохор и посодействовал. Вот там-то, на стройке, сплоченные одним делом, одинаковыми принципами и жизненными установками и, пожалуй, одним из самых важных в вопросах взаимопонимания качеством – одинаковым юмором, они сошлись и сдружились уже по-настоящему и, как показало будущее, на всю жизнь – Толя Петров, Лешка Молодцов, Андрей Золотарев и он, Прохор Ярыгин.

А на третьем курсе Прохор женился на Елене Паршиной. Елене Прекрасной, как он ее называл.

А вот так – встретил, влюбился, женился.

Встретил в ночном клубе, где рядом с их компанией подсели-устроились ребята из театрального вуза. Понятное дело, что вскоре все перезнакомились, «перетусились» между собой, и клубный вечер, вернее утро, закончился шумной совместной прогулкой всей гурьбой по питерским улицам с распеванием песен и распитием шампанского…

Проснулся Ярыгин на двух придвинутых друг к другу односпальных казенных кроватях, в явно женской общежитской комнате, с прижавшейся к его боку голой девушкой, безмятежно спавшей на его плече.

Как говорил один неглупый человек: «Фиговое это дело – в чужом пиру похмелье». Нет, пир-то вроде был общий – это Прохор помнил четко, и прогулку по городу, и песни, и веселье… А вот каким образом он оказался в какой-то общаге, да еще и с девушкой в виде бонуса, – это уже как-то смутновато и урывками.