Вынужденное знакомство

– Ничего, – разрушила царство тишины Поля, пообещав себе и дому: – Все наладится, и хозяйка твоя скоро вернется. Мне врачи обещали.

Она прошла в «светелку», как называла бабуля комнатку, в которой обычно жила Полина, когда приезжала, поставила легкую дорожную сумку на пол и присела на высокую кровать.

Пять минуток. Только пять посидит и…

Легла поверх покрывала и заснула, сморенная бессонной напряженной ночью, тяжелым беспокойством о бабуле и дорогой от Москвы, которую пролетела без единой остановки.

Вечером их с Мариной доктора к бабушке не пустили, сославшись на то, что идут медицинские процедуры и мероприятия, дали лишь посмотреть через дверь и помахать бабуле рукой.

Большая, крупная Марина, сильно скособочившись набок, рыдала на плече довольно хрупкой, стройной Полины, а та гладила успокаивающе женщину по плечу и думала, что Званному Марина бы пришлась по всем его эстетически-мужским вкусам в самый раз – его любимый масштаб."

"Ужин, приготовленный Мариной, они отдали докторам, откровенно подивившимся, что чрезмерно заботливые родственницы вообще принесли какую-то еду.

– Барышни, – переводя взгляд с Полины на Марину, для чего ему приходилось то поднимать голову, то опускать, попенял им лечащий врач Василисы Макаровны, другой, не тот, с которым разговаривала Поля утром, – какой ужин, какая еда? Она лежит в реанимации, ей сейчас не то что есть обычную еду, ей на нее даже смотреть нельзя. Все, что необходимо, мы ей даем сами.

– Не голодом же вы ее морите? – воинственно возразила Марина. – Вы скажите, какую диетическую можно, уж я-то сделаю куда как получше, чем в больнице, и подиетичнее, если надо.

Посмотрев задумчиво на грозно выступившую даму, доктор вздохнул и, махнув безнадежно рукой, перечислил продукты и способ их приготовления, которыми в данный момент допустимо было кормить пациентку. И выгнал их из кабинета.

На следующее утро Полине снова не разрешили общения с бабулей.

– Состояние у нее стабильное, – объяснил доктор, – но она очень слаба, и любые, я подчеркиваю, любые, даже положительные переживания и волнения ей сейчас противопоказаны категорически. Единственное, что могу для вас сделать: вы зайдете в палату вместе со мной, поздороваетесь с бабушкой, чтобы она знала, что вы здесь, и сразу уйдете. И всё.

Ну хоть так.

Полина поцеловала бабулю, сказала, что они с Мариной постоянно рядом, чтобы та не волновалась, и торопливо вышла, подгоняемая суровым взглядом доктора.

Вернулась домой, позвонила-доложила о делах маме и Васе, послонялась по дому и огороду, чувствуя, как мает, гнетет ее что-то тяжелое изнутри, не давая покоя.

И вот тянет и тянет жилы, стонет что-то, будто тихонько скулит…

Стараясь хоть как-то отвлечься, Полина сварила себе кофе.