Я тебя не знаю

Внутри что-то больно оборвалось, и я замерла в ожидании удара. Пусть бьет. Так будет легче справиться и протрезветь, наконец-то.

— Я нашел ее внутри, понимаешь? Она там, где-то под ребрами или в голове. Понятия не имею даже, как назвать это чувство. Я смотрю на вас и понимаю, что это мое. Вы все — мои. Ты — моя. Дети — мои.

— Дети — твои, а я — не твоя, Кирилл. Забудь об этом, и нам всем станет намного легче.

Усмехнулся и нервно ладонью по мокрой щеке провел.

— Я так много всего забыл, что теперь не намерен терять даже маленький кусочек того, что являлось моим. Ясно? — обернулся ко мне и резко привлек к себе, — пока я чувствую тебя своей, ничего не изменится. А я чувствую. Я воевать с тобой буду, Авдеева. И ты проиграешь. Ты ведь знаешь об этом, и поэтому так боишься. Не меня. Себя боишься.

Уперлась руками ему в грудь, а саму шатает от ощущения его горячего тела, от мощи этой, от мышц стальных под рубашкой. Стоит без куртки, а сам такой горячий, как кипяток, и мне его жар передается.

— Не льсти себе. Твоя война давно проиграна. Не нарушай мои границы, иначе я могу применить к тебе санкции.

— Какие, например? — стиснул челюсти и отшвырнул окурок в темноту.

— Например, вышвырнуть тебя из дома и запретить к нам приближаться, Авдеев. До суда. Ты документы о разводе подписал. Мы не женаты больше. Ты права не имеешь теперь…

И осеклась, встретившись с его диким взглядом. Впервые боль там увидела и даже сама поморщилась, потому что резонансом ощутила и у себя внутри.

— Что ж до сих пор не вышвырнула?

— Пожалела. Жалость ты у меня вызвал. Такие эмоции тебе льстят? Я тебя пожалела, как любой нормальный человек. Потому что не чужим был когда-то. И не строй на этот счет никаких иллюзий. У меня своя жизнь теперь!"

"— Жалость, значит? А когда сегодня в рот мне стонала и в волосы впивалась — это тоже жалостью было?

— Это побочные эффекты. Не более того. Отголоски.

— Отголоски? А со своим еба…, — осекся, прикусывая щеку, чтоб не выматериться, — с ним тоже отголосками, или только и ждала, когда я уйду, чтоб перед другим мужиком ноги раздвинуть?

Сама не поняла, как ударила по щеке. Так сильно, что ладонь заболела.

— Ждала, понял? Да, бумаги твои подписала и сразу к нему в койку. Дай пройти.

Но он вдруг схватил меня за шею и жадно впился в мой рот губами, настолько неожиданно, что у меня дыхание перехватило, и я пошатнулась, но Кирилл не дал упасть, к себе прижал с такой силой, что затрещали кости. В затылок впился жестокими пальцами и языком в рот насильно, преодолевая сопротивление, вламываясь настолько беспощадно, что у меня по телу волнами электричество. Горячими огненными искрами, и возбуждение от его губ наглых запредельно сильное. В жар бросило. В лихорадку.