Я тебя не знаю

Господи, как же это невыносимо — опять все это испытывать и понимать, какая же я была счастливая рядом с ним раньше, как же безумно люблю его до сих пор. Так сильно, что рыдать хочется. И в голове пульсирует навязчиво: «А что если это тот самый пресловутый второй шанс, а что если мне попробовать?», и тут же едкой болью понимание, что рано или поздно он все вспомнит, и что тогда? Это же ненастоящее все. Он сейчас ненастоящий. Что я буду делать потом? Откуда отдирать себя? С какого дна, по каким осколкам снова собирать в единое целое, и соберу ли когда-нибудь? И дети. Как больно им будет, когда вернётся прежний Кирилл и снова уйдет от нас. Нет. Нельзя. Нужно взять себя в руки и выдержать… Но как выдерживать, если он рядом все время и взглядом этим душу травит, голосом своим, улыбкой невозможно-наглой, аурой секса дикого и нежности. Контрастом с грубостью и цинизмом. Закурила, глядя как при свете фонаря внизу кружится опавший лист, и капли дождя переливаются под лампой.

— Они выиграли, — запыхавшийся, веселый, и меня дрожью от его голоса пробрало так сильно, что я плечи руками обхватила, — а ты чего без пальто вышла?

Накинул мне на плечи свою куртку, но ладони не убрал, сильно сжал ими мои руки, и меня повело. Опять. Так сильно, что голова закружилась. Глаза невольно закрыла и губу прикусила. Очнись, дура наивная, очнись от своих радужных фантазий. Он же не такой на самом деле. Может, был когда-то, но очень давно. Люди не меняются. Приди в себя. Тебе же потом все это уже не пережить снова. Ты не выдержишь. А у тебя Лизка маленькая и работа. Возьми себя в руки. Кирилл не твой больше. Это призрак из прошлого. Он обязательно растает.

— Дома все в порядке?

— Дома всегда все в порядке, Кирилл. Они привыкли, что меня вечером нет, как, впрочем, и тебя.

Резко развернул меня к себе.

— Давай это оставим там в прошлом. А? Жень, давай оставим там, где-то далеко, словно не было ничего, — щеку мою пальцем большим гладит, и мне закричать хочется, чтоб не прикасался и чтоб не смотрел вот так. Не надо душу мне чайной ложечкой расковыривать, не надо снова заставлять себе верить.

Отбросила его руки и отвернулась снова смотреть на мелькающие полоски дождя под фонарем.

— Легко говорить, когда ничего не помнишь, верно? Зачем тебе это? Просто ответь на этот вопрос. Только не говори мне о том, что вдруг воспылал к нам ко всем безмерной любовью с первого взгляда и понял, что мы твоя судьба.

Кирилл взялся за перила лестницы, глядя, как и я, на полоску света у дороги. Подавила безумное желание провести кончиками пальцев по его щеке, вытирая капли дождя, сжала их в кулаки.

— Ты знаешь, я не стану говорить то, чего ты не хочешь слышать. Но не потому что тебе это не нравится, а потому что ты совершенно права — я не воспылал к вам безмерной любовью.