Знай (СИ)

И прогноз оказался не утешителен. Цирроз печени в последней стадии… В общем полный неизлечимый набор. Отголоcки ее наркотического кайфа в молодости и запоев сейчас. И жить ей осталось недолго, никакое лечение, ни за какие деньги ей уже не поможет, она доживает свои последние дни. Сейчас ее тоже лечат наркотой - сильнодействующим обезболивающим, и ещё куча лекарств прописаны для облегчения ее состояния. Я приезжаю к ней пару раз в неделю, привожу лекарства, еду и прочие необходимые вещи. Плачу деньги соседке, которая смотрит за ней, ухаживает и отгоняет ее собутыльников, - Дима рассказывает это все, не отрывая от меня глаз, как будто держится за меня. Его голос уже давно превратился в шепот.

- Ты разговаривал с ней? Узнал, кто твой отец?

- Я разговаривал. Но лучше бы я этого не делал. Она не знает, кто он. Она просто продавала себя за дозу, иной раз ее имели по пять раз в день разные мужики, – так зло усмехается он. А у меня сердце за него сжимается. Ком к горлу подступает,и плакать хочется. Он нашел свою мать сам. И, несмотря на то, как он говорит «испытывает к ней отвращение», он продолжает ее обеспечивать, ухаживать. И я понимаю, насколько у него добрoе сердце. Он - ребенок, которого предали, бросили. А он не смог поступить так же. Он рассказывает про свою маму с болью. Подношу руку в его лицу, глажу его щеки, скулы, а он прижимается к моей руке, целует мои ладони. И я понимаю, что этому мальчику не хватает тепла, ласки заботы, любви, которую ему не дала мать. А он такой нежный, умеет любить и отдавать тепло.

- Мальчик мой. Милый, – шепчу ему я, уже хаотично гладя по лицу. – Может можно что-то сделать? Как-то продлить ее жизнь?

- Нет, нельзя. Я узнавал. Да это и к лучшему….

- Ну что ты говоришь, - прерываю я. – Ты не такой. Если бы тебе было все равно, ты бы не поддерживал ее сейчас. Не отрицай это. Ты добрый, отзывчивый и тебе больно за нее. Ты настоящий и искрений…

- Софи, - уже он прерывает меня, поднося палец к моим губам. - Не надо, оставим все как есть. Я не хочу больше об этом говорить. Расскажи лучше ты о себе, о своих родителях, - просит он, переводя тему.

- азве Ванька тебе не рассказывал о них?

- Рассказывал так, в общих чертах. Он в основном рассказывает о вашей счастливой семье, когда она была. Просто я никак не могу понять, как с ними могло прoизойти такое несчастье. Я не верю, что это был несчастный случай. Ванька был маленький и ничего не понимал, но он как то упоминал, что ты знаешь гораздо больше.

- Я знаю, но…

- Софи, прости. Тебе неприятна эта тема. Не продолжай. Я сам не знаю, зачем я спросил, – теперь уже он гладит мое лицо, нежно целует в губы."

"- Мне не то, чтобы неприятно, мне всегда больно о них вспоминать. Но я расскажу. Ты же не сказал мне про свою мать.