Я знаю, что видел

Пока он бежит, я внимательно изучаю его лицо, нет ли следов причиненного вреда или чего-то еще, что может внушить беспокойство.

– Эмит, ты в порядке?

Продолжаю разглядывать его лицо.

– Что? Да, все нормально, – отвечает тот, проведя рукой по волосам.

– Какого черта? Когда ты зашел внутрь, я подумал, что тебя могут убить! – Я теряю контроль над голосом.

– Все хорошо, Ксандер, – со смехом успокаивает он.

Чувствую, как меня немного отпускает, но горло все еще сжимается.

– Как же тебе удалось войти?

– Ах, да. Сказал ему, что жил здесь в детстве, и спросил, могу ли посмотреть свою старую комнату, – говорит он, расправляя плечи.

Не могу поверить, что он настолько безрассуден.

– Я нашел кое-что, тебе наверняка будет интересно, – продолжает он и кивком зовет следовать за ним.

Глава двадцать седьмая

Я снова в Гайд-парке. Один, как и прежде. В густых зарослях растущего по периметру кустарника нашел клочок сухой земли, пусть после истории со Сквайром мне и не следует торчать здесь в темноте. Вдруг он снова объявится и начнет меня доставать? Не создам ли себе новых проблем? Гоню эту мысль. Детская площадка Сквайра – на противоположном конце парка, а мне надо держаться поближе к 42Б – вот что сейчас самое важное.

Кустарник достаточно плотный, чтобы оградить меня от ветра, дождя и других людей. Отправляюсь в темно-синюю глубину ночи на поиски еды и упаковочных материалов. Проходя мимо домов, подбираю сухие коробки, которые лежат на траве у входных дверей. В этом мире все доставляется прямо ко входу, и коробок теперь в избытке. А вот с едой труднее. В конце концов, отчаявшись, я просто захожу в супермаркет и спрашиваю, нет ли сандвичей с истекшим сроком годности. Молодая женщина на кассе говорит, что раздавать еду им запрещают из-за риска причинения вреда здоровью, но, если я вдруг решу сам их взять, останавливать меня она не станет. Благодарю ее, беру три упаковки сандвичей и еще один завернутый кусок пирога со смородиной.

Тут вспоминаю об Эмите и о той опасности, которой я его подверг. Ради чего? И какой для себя ценой? Мне становится не по себе: ответственность, которую я, кажется, теперь чувствую за него, сводится на нет той легкостью, с которой я безоговорочно его подвел.

Пока я провожал Эмита, он разыграл передо мной их диалог. Рассказал, как ему позволили свободно бродить по дому, пока Эбади лениво шел следом, думая лишь о том, чтобы тот ничего не украл. Впрочем, по интонации Эмита, его униформе, школе, в которой он учится, Эбади рассудил, что угрозы нет. Я вообразил, какое облегчение испытал Эбади, удостоверившись, что Эмит неопасен. Искренний молодой человек с преисполненными жизнелюбия глазами.

– А затем я заговорил с ним, – продолжил Эмит, сверкнув этими самыми глазами.