И восстанут мертвые. Смерть знахаря. Любопытство убивает

В голосе Гормли прозвучало раздражение:

– То же самое твердил и наш Джордж, вот мы и препирались, пока я не велел ему заткнуться и не разговаривать так с отцом. Вот что я тебе скажу: я перекрыл слив в отстойнике, пока чистил его, а когда преподобный начал лезть в мои дела и разозлил меня, я вроде как объявил забастовку, взял да ушел. Но забыл открыть слив. Нет. Кто Тидер в яму столкнул, тот и воду пустил.

Зал снова загудел, возникли споры. Резкий голос Гормли сорвался на крик, однако его заглушил более мощный тенор Люка Пирсона:

– Да замолчите вы, довольно болтать об убийстве! Я сыт этим по горло. Мы собрались здесь провести время в обществе, а все толкуют только о смерти, будто ничто нас больше не волнует. Если вы сейчас же не прекратите, я пойду домой.

Толпа поддержала эти слова одобрительным ревом, и разговор перекинулся на дротики. Оказалось, что команде «Колокола» скоро предстояло сойтись в смертельной схватке с игроками «Головы быка» из соседнего городка Грейби.

Литтлджон поднялся и неспешно отправился в пивной зал, рассмотреть пеструю компанию и завязать дружеские связи. Завсегдатаи паба приняли его вежливо, он выпил кружку пива за стойкой, пока вокруг велись горячие споры, перечислялись возможные претенденты на победу в решающем поединке и взвешивались все «за» и «против». Публика держалась настороженно, и Литтлджон решил не торопить события, дать людям время узнать его получше. Он попрощался и вышел из паба, чтобы немного прогуляться, глотнуть свежего воздуха перед сном."

"Улицы были пусты. В чернильной темноте едва заметными тенями проступали тесно сбитые дома. Ветер свистел в кронах деревьев возле гостиницы. Где-то в отдалении затявкала лиса, ей в ответ раздался лай дворовых собак. Детектив зажег трубку и медленно побрел по дороге. Рядом в канавах возились какие-то зверьки. Часы на церкви пробили десять, и завсегдатаи «Колокола» начали расходиться. Послышались прощальные приветствия, звук шагов: бодрая, уверенная поступь; шаткая вихляющая походка; тяжелое шарканье; клацанье подбитых гвоздями ботинок и мягкое шлепанье резиновых подметок. Мигали огоньки ручных фонариков. Инспектор отправился назад тем же путем, мимо коттеджей возле паба. Кое-где из щелей между шторами пробивался слабый свет, другие дома тонули в темноте. До Литтлджона донесся визгливый женский смех. Где-то плакал ребенок. Гулкое эхо подхватило и разнесло в тишине сердитые крики какого-то пьяницы, наверное, недовольного тем, как его встретили дома. Литтлджон вообразил мисс Тидер в такой же вечер, как этот. Вот она подкрадывается, подглядывает, подслушивает. Ночь – идеальное время для убийства под покровом темноты, и все же кто-то решил убить эту женщину среди бела дня.