И восстанут мертвые. Смерть знахаря. Любопытство убивает

Его всегда короткие слушания проходили гладко, а на всякого, кто с умыслом или без умысла пытался затянуть их, коронер обрушивался во всю силу своих легких и выплескивал на голову несчастного неисчерпаемый запас сарказма. Это был крупный мужчина с густой черной бородой и могучими, как у быка, плечами, человек блестящего ума. В свое время он считался лучшим адвокатом в Олстеде. Шируотер так рьяно защищал правонарушителей, что наводил ужас не только на собственных клиентов, но и на остальных законников, включая судей. Наконец какому-то прозорливому местному чиновнику пришла в голову счастливая мысль назначить мистера Шируотера коронером графства и тем прийти на выручку суду магистратов Олстеда. С тех пор защитником в городском суде выступал более миролюбивый коллега Шируотера, а тот располагал теперь собственным судом, где мог бушевать вдоволь.

Мистер Тимоти Шируотер прибыл в Женский институт, где предложил провести слушания, на двуколке, запряженной пони. Он отказался от автомобиля в первый же день войны, и с тех пор служил живым укором местным землевладельцам, бездарно расходовавшим бензин. Их он стыдил как собственным примером, так и острым, язвительным словом.

Инспектор Гиллибранд неплохо поладил с коронером, поскольку всегда ездил на велосипеде. Как только он предложил перенести рассмотрение дела, Шируотер немедленно согласился. Он ограничился тем, что заслушал показания полиции, врача и миссис Эллиот. Присяжные, одетые в лучшие свои костюмы, успели осмотреть тело и занять места на скамье, где они просидели все слушание, смирные, будто марионетки, а затем стройной шеренгой покинули зал, разочарованные и огорченные, как остальная публика, собравшаяся в суде. В здании пахло вареньем, поскольку женщины из института целую неделю усердно варили его и разливали по банкам.

– Не волнуйтесь, друг мой, – пророкотал коронер, обращаясь к констеблю.

Тот так старательно репетировал свое краткое выступление на суде, что не мог вспомнить ничего больше, а в решающий момент все слова вылетели у него из головы. Констебль Меллалью, багровый, как свекла на его грядках, вначале заикался и кашлял, потом отошел от заготовленной речи и пустился в длинные путаные объяснения.

Мистер Шируотер снял очки в золотой оправе, тщательно протер шелковым платком и протяжно вздохнул. Констебль почувствовал, как съеживается и будто даже уменьшается ростом, словно Алиса в Зазеркалье. Оставалось лишь ждать, когда разразится гроза.

– Спасибо, констебль, этого достаточно, – прогремел мистер Шируотер. – Вы действовали расторопно и проявили здравомыслие. На этом все.

Меллалью кое-как на шатких ногах сошел со свидетельской трибуны, но долгое время потом, совершая свои обходы, летал как на крыльях.