Значит, я умерла

– Как у малыша дела?

– Нормально. – Она перешла на заговорщицкий шепот: – Но ему одиноко, бедняжке… Отец уехал, а мальчик даже не понимает, что мама больше не вернется.

– Я и то не могу до конца понять, хотя я взрослая.

– Ди-и-и-и! – раздался торжествующий вопль Тедди с верхней площадки. Мальчик побежал вниз; не добежав до конца четырех ступенек, притормозил и прыгнул, приземлившись на четвереньки, как лягушонок.

– Тедди! Нельзя так прыгать! – рассердилась Глория.

– Я – лягушка, – заявил Тедди в ответ. – Лягушки прыгают.

– Прыгай, но осторожнее, лягушонок.

– Я могу спрыгнуть с пятой ступеньки, – сообщил племянник. – Хочешь посмотреть?

– Он все время скачет; того и гляди, голову расшибет, – сказала Глория.

Тедди оттолкнулся от меня и бросился вверх по лестнице.

– Пошли играть, Ди-и-и-и!

– Пойду пока, приготовлю ланч, – сказала Глория. – На ланч у нас сыр гриль, потому что Тедди сейчас ест только это, но тебе, если хочешь, я могу приготовить что-нибудь другое.

– Сыр на гриле – самое то, спасибо. – Пусть Глория подольше побудет на кухне, мне это как раз кстати. – Тедди, где ты? – окликнула я, поднимаясь по лестнице. В доме сестры полно арок, статуй и всяких других интересностей, и мне давно хотелось исследовать его, но Каро предпочитала, чтобы мы встречались в ее офисе или в ресторане, так что я почти не бывала здесь.

– Я у папы, – отозвался племянник. Я пошла на голос, толкнула тяжелую деревянную дверь и увидела Тедди, который скакал на широченной кровати со столбиками. – Это остров пиратов! – заявил он.

Панели из темного дерева придавали комнате Тео особый шарм мужского клуба – не хватало только развешанных по стенам оленьих голов, укоризненными взглядами встречающих каждого вошедшего, да струек сигарного дыма, сплетающихся под потолком. Зато стены были покрыты фотографиями, недешевыми имитациями моментальных снимков. На одном Тео с Каро в лодке под парусом. На другом мальчик и девочка на лыжах – мальчик Тео, а девочка, наверное, Джульетта, догадалась я. А вот и Тедди, ползет по гладчайшему газону на четвереньках и тащит в зубах плюшевого мишку.

– Это я! – объявил Тедди.

У окна стоял небольшой письменный стол, а при нем резное деревянное кресло с прямой высокой спинкой – якобинское. В остальном комната выглядела настолько обыкновенной, что я даже слегка разочаровалась: нормальный комод, совершенно предсказуемые прикроватные столики, правда, покрытые обильной резьбой. Ничего подчеркнуто аскетического, но и ничего особенно вычурного.

– А папа знает, что ты скачешь на его кровати? – спросила я и потянула на себя верхний ящик комода – там лежали белые мужские майки. В следующем – трусы.