Дорога особого значения

— И что слышно про убитых? — спросил Казаков. — Кто что говорит?

— Да что слышно? — пожал плечами санитар. — Ничего. Молчат… Каждый опасается, что следующим будет он. Какие уж тут разговоры? Дело-то серьезное, сразу пять человек… Интересно бы знать, за что их?

— Я тебе скажу, — мрачно ответил Казаков. — Теперь-то можно. Все они были моими помощниками вроде тебя.

— Вот оно как! — присвистнул санитар. — Тогда — понятно… Хотя — все равно вопросов тут больше, чем ответов.

— Вот и я о том же, — согласился Казаков. — И потому хотелось бы знать твое мнение.

— А какое тут может быть мнение? — усмехнулся санитар. — Мнение тут одно: кто-то знал, что они ваши помощники. Ну, и того… И не говорите мне, что это совпадение.

— Да я и не говорю, — согласился Казаков. — Потому что считаю так же.

— В таком случае остается лишь выяснить, кто их сдал, — сказал санитар. — И для чего.

— Вот и я хотел бы это знать, — признался Казаков.

— А что тут знать? — скривился санитар. — Сдать их мог лишь тот, кто знал, что они ваши помощники. Но… — Санитар замялся и посмотрел на Казакова с недоверием и опаской.

— Хочешь сказать, что это сделал я сам? — спросил Казаков. — Но для чего мне нужно лишать самого себя ушей и глаз? И потом: почему же заодно я не сдал и тебя тоже?

— Откуда мне знать? — пожал плечами санитар. — Может, следующей ночью и меня тоже… У вас там наверху свои соображения — нам, зэкам, непонятные.

— Не мели ерунды! — махнул рукой Казаков. — Мои соображения тебе как раз понятны. Или ты меня плохо знаешь?

— Я и себя-то плохо знаю, а не то что кого-то другого, — невесело усмехнулся санитар. — Так что… К тому же это — лагерь. Здесь свои законы и собственная логика."

"— Я никого не сдавал! — В голосе Казакова слышалось почти откровенное отчаяние.

— Допустим, — в раздумье проговорил санитар. — Тогда попробуем мыслить логически. Здесь, по моему разумению, имеется два предположения. Предположение первое — всех их вычислили. Уяснили, так сказать, их истинное обличье. Притом сразу всех пятерых. Может ли быть такое?

— Нет, не может! — решительно возразил оперуполномоченный. — Ладно бы — одного. Но сразу пятерых…

— Вот и я о том же, — согласился санитар. — А значит, остается последнее предположение — самое правдоподобное. Если их всех разом не изобличили, что весьма маловероятно, и если это не вы решили всех и убить, то остается лишь одно: их сдал тот, кто помимо вас знал, кто они на самом деле такие. А уж кто именно, тут догадывайтесь сами.

Вот такой разговор состоялся у Казакова с осведомителем-санитаром. После него подозрения Казакова относительно Сальникова укрепились еще больше. И это было логично, потому что никто, кроме самого Казакова и начальника лагеря, не знал, что все пятеро убитых осведомители.