Змеиный мох (СИ)

Быстросекс, как мы это называли, тоже был хорош - по-своему, конечно. С оттенком чего-то порочного и запретного. В неподходящее время, в неподходящем месте, бесстыже и рисково. Когда-то такое в моей жизни уже бывало, но я не сравнивала. Удовольствие от него было совсем иного плана, чем от долгого и обстоятельного секса в супружеской постели. Острое до невыносимости. Как будто мы снова становились незнакомцами, которые занимались этим в первый и последний раз.

Мы оба понимали, что пройдет какое-то время и эти страсти-мордасти подулягутся. Будет полная гармония, но уже без такого накала. И старались взять все, что можно. Пока можно. Абсолютно открыто, без тени стеснения.

Я бы не призналась никому на свете, кроме Дениса, - хотя он и так это знал, - что секс был одной из двух вещей, которые помогли нам притереться друг к другу. Секс и Рик. Причем именно в этой последовательности. Не будь у нас такого улетного секса, возможно, и не удалось бы. Да, наверняка в корне неверно, когда отношения начинаются с постели и строятся на этом фундаменте, но… все же важен результат, не так ли?

В Сочи я сказала Денису, что он меня совсем не знает, но это было обоюдной правдой. Я его тоже не знала. Только то, что он рассказал, когда в дождь вез меня домой. Что-то нахватанное извне по обрывку. Свои собственные впечатления о нем. Но не более того. В Сочи нам тоже особо было не до разговоров. И по дороге в Питер. И уж точно не в первую ночь – ту самую, которая становится испытанием для любого собачника, принесшего домой щенка. Все внутри переворачивается, когда ребенок скулит и просится к тебе, а надо проявить твердость и не взять его в постель.

Мы справились. Точнее, Денис справился. Потому что я готова была разрыдаться, когда Рик – так мы сократили его ужасное имя Рикстайлер фон Шварцнимфеншлосс – раз за разом с отчаянным скулежом оказывался у нашей кровати, а Денис вставал и методично относил его на лежанку в гостиной. Через десять минут все повторялось.

К вечеру, когда Денис вернулся с работы, я уже почти созрела для психушки. Весь день, засыпая на ходу, пришлось бродить за Риком с рулоном бумажных полотенец, радуясь, если успевала засечь его беспокойство и усадить на пеленку. Готовила щенячью еду («Никаких кормов, будет жрать, как нормальная служебная собака!»). Вытаскивала из пасти Рика вещи, которые не успели убрать, и к вечеру мои руки и ноги были покрыты мелкими красными точками – следами зубов. Он хотел играть, а игры у щенков заключаются в том, что они кусаются.

- Так, - сказала я, встретив Дениса в прихожей. – Ужин готов, но извини, я еду домой. Тупо выспаться, потому что уже три ночи не спала. Приеду завтра утром.

Он не стал возражать, хотя спал ровно столько же.