Змеиный мох (СИ)

– Лучше б не писала ему. Что делать-то будешь?

- Ничего, - буркнула я, старательно мешая в чашке кофе без сахара.

- Совсем-совсем ничего?

- У меня эта сука перед глазами целыми днями. Как посмотрю на нее, так и вспомню. Хочется убить. Но нельзя. Скорей бы эти две недели закончились. Сразу после дня рождения уеду в Сочи.

- Что там делать в октябре? Купаться уже холодно.

- Зато народу мало. Буду сидеть на буне и в море камешки кидать. И виноград есть.

- Тоже дело, - Варежка глубокомысленно кивнула. – Жилье нашла?

- Нет еще. Не сезон - не проблема. Найду.

- У Витальки тетка в Лоо. Сдает отдыхающим полдома. До моря два шага. Спросить?

- Спроси.

Варежка помолчала, искоса поглядывая на меня и покусывая губу.

- Дюш… и все-таки – что делать будешь? С ним?

- Варь, а что мне делать? – я встала и подошла к окну. Трамвайное кольцо – вполне медитативная картина. – Я когда его вижу, коленки дрожат и, прости за подробности, трусы мокрые. Потом прихожу в отдел, а там эта поблядушка. И как представлю, что он с ней… Она ему, видите ли, сказала, что меня Лисицын в отделе трахает, сама, мол, видела. Он тут же поверил и потащил ее к себе домой. То ли с горя, то ли мне назло. Я должна это проглотить? И хотела бы, Варь, но не могу. У меня как будто болячка за ночь подсыхает, а прихожу на работу – и в кровь сдираю снова. И недели еще не прошло. Не знаю, сколько времени понадобится. И смогу ли вообще забыть. Не говоря уже о том, что весь офис в курсе. Никогда дела не было до того, кто что болтает, а сейчас…

- Надька, Надька… - она встала, обняла меня за плечи. – Понимаю тебя, но все-таки... Извини, конечно, но ты же не будешь утверждать, что он тебе изменил? Вы не пара, друг другу ничего не обещали. И потом, поставь себя на его место. Ты бы – не поверила? Правда?

Я не ответила. Глупо спорить. Поверила бы. И потащила бы в постель со злости первого попавшегося мужика? Хотелось бы сказать, что нет. Но… откуда мне знать наверняка?"

"- А он что? Кроме букетика? Хотя знаю. У тебя же на сиськах плакат висит: «Не влезай – убьет». Он и не влезает. Ждет отмашки. Вот только дождется ли? Ладно, а Лисицын что?

- Ничего, - я вылила в раковину остывший кофе, поставила варить новый. – Нет худа без добра, вообще его не видно. Но, знаешь, слушок пробежал, что под ним кресло зашаталось. Кира, главбух, мощно копает. Очень надеюсь, что он там не останется. Хотя… какая разница, мне все равно уходить.

- Да, уже плюс, - согласилась Варежка. – Больше его и не увидишь.

Но, к сожалению, она ошиблась.

Поздно вечером в дверь позвонили. Домофон сломался неделю назад – заходи кто хочет. Посмотрев в глазок, я увидела  на площадке Андрея.

Притворяться, что никого нет дома, не имело смысла: все мои окна – освещенные - выходили в сторону парадной. Да что там притворяться – можно было просто не открывать.