Тень змея

– Ты систематически применял магию с преступными целями, в том числе совершив с ее помощью двадцать три убийства…

– Это была самооборона! – решительно заявил Сатни и для большего эффекта хотел взмахнуть руками, но ленты держали его крепко.

– …включая и тот инцидент, когда за убийство с помощью магии тебе заплатили, – договорил Возмутитель.

– А это была самооборона моего нанимателя, – пожал плечами Сатни.

– Ты трижды организовывал заговоры против фараонов, – продолжал Возмутитель, – и шесть раз предпринимал попытки уничтожить Дом Жизни. Наиболее же тяжкими твоими грехами является разграбление гробниц с целью похищения магических книг.

Сатни хихикнул и покосился на меня, словно говоря: «Неужели вы поверите этому старому вруну?»

– Послушай, Возмутитель Спокойствия, – заговорил он. – Тебя ведь так зовут, верно? Такой приятный и разумный бог правосудия… наверняка работаешь не покладая рук, а тебя толком не ценят. Ты мне сразу понравился, правда-правда! И уж наверняка у тебя есть дела поважнее, чем копаться в этом старье. К тому же на все эти обвинения я ответил еще раньше, на предыдущих судилищах.

– Вот как. – Вид у Возмутителя сделался донельзя сконфуженный. Смущенно поправив скособоченный парик, он повернулся к моему папе и спросил:

– Так что, владыка, выходит, мы должны его отпустить?

– Нет, Возмутитель, – решительно отозвался папа, расправляя плечи. – Обвиняемый воспользовался Божественной Речью, чтобы повлиять на твой разум, и тем самым извратил самую священную магию Маат. Даже в этих узах он остается опасным.

Сатни тем временем внимательно изучал собственные ногти.

– Владыка Осирис, я крайне польщен, но, сказать по правде, все эти обвинения…

– Молчать! – Папа простер руку в сторону пленника. Кружащие вокруг него иероглифы засветились ярче, а Ленты Хатор стянулись еще туже.

Сатни захрипел, задыхаясь. Самодовольное выражение тут же слиняло с его лица, уступив место неприкрытой ненависти. Я чуть ли не кожей чувствовала его злобу: он готов был убить. Убить моего отца, убить нас всех.

– Папа! – взмолилась я. – Не надо, пожалуйста!

Отец нахмурил брови, явно недовольный тем, что я осмелилась вмешаться. Однако он тут же щелкнул пальцами, и узы Сатни снова ослабли. Призрак мага согнулся в мучительном кашле.

– Хаэмуас, сын Рамсеса, – спокойно заговорил отец, – тебя уже не раз приговаривали к уничтожению навечно. В первый раз ты сумел выторговать себе смягчение приговора, добровольно вызвавшись послужить фараону своей магией…

– Да, – прокаркал Сатни. Он снова попытался восстановить самообладание, однако его губы кривились от боли. – Я могу быть очень полезен, владыка. Уничтожать меня – подлинное преступление.

– В другой раз ты попросту сбежал, – сказал папа.