Злые клятвы

У этого союза есть своя цель: затолкать законные компании, находящиеся под моей юрисдикцией, в жирные карманы высшего общества Нового Орлеана. Семья ЛаМонтань происходит из старых денег. Это одна из самых влиятельных семей в Луизиане, и, к счастью для меня, Жерар ЛаМонтань любит играть с гангстерами.

Поддержка имени ЛаМонтань поможет скрыть темные стороны моего бизнеса. Наряду с моим законным инвестиционным бизнесом и империей казино и недвижимости, я также курирую подпольную незаконную деятельность Суверенного Братства."

"Наше братство состоит из трёх частей, и каждой частью руководит либо Виталий, либо Адриан, либо я. Пока я курирую наши нелегальные бордели и казино, а также торговлю наркотиками и оружием, Виталий занимается отмыванием денег через наш законный бизнес, такой как казино, клубы, рестораны и публичные дома, которыми мы управляем в Майами, Вегасе и здесь, в Новом Орлеане. Он всегда лучше обращался с цифрами, чем с людьми. Тем временем Адриан управляет казино, открывает новые предприятия и занимается юридической стороной нашего бизнеса. Его люди также оказывают поддержку и действуют как наша группа реагирования.

Наше единство делает нас тремя самыми влиятельными людьми в Америке.

И одни из самых целенаправленных.

— Пожалуйста, — умоляет мужчина передо мной, возвращая меня в настоящее. — Я не знал, что она принадлежит тебе.

Берт Макинтайр уже почти не выглядит человеком, учитывая, сколько плоти ему не хватает. Я бы почти поверил ему, если бы не тот факт, что кто-то заплатил ему двадцать тысяч долларов, чтобы он заставил мою жену выйти на сцену, и пообещал еще сорок тысяч, если он ее изнасилует. Деньги были переведены с офшорного счета на Кайманах, поэтому их невозможно было отследить. Полученное им текстовое сообщение также бесполезно. Это был одноразовый телефон, но тот, кто его купил, не удосужился подделать номер, потому что он вернулся в виде кода города 504.

Жители Нового Орлеана.

— Ложь ни к чему не приведет, Берти, мальчик, — усмехаюсь я, обхаживая его, хищник, кружащий вокруг своей добычи. — Ты разговаривал с кем-то на другом конце этого номера, и я хочу знать, с кем.

— Я не знаю, — плачет он, слезы вытекают из-под его опухших век и смешиваются с кровью и грязью на его щеках. Его губы дрожат, но он по-прежнему ничего не делает, только рыдает, ругаясь вверх и вниз, что понятия не имеет, кто этот человек на другом конце провода. — Их голоса были замаскированы, — бормочет он сквозь отсутствующие зубы и опухшие губы. — Я ничего не могу тебе сказать. Это был не что иное, как электронный робот, говорящий на другом конце провода. Я клянусь.

Опустив кастет, я протягиваю руку назад и хватаю свой девятимиллионный пистолет за поясницей.

— Тогда ты мне бесполезен.