Бог злости

Он знал, где я была все это время, и это он обманул меня, заставив показаться.

Я принимаю мгновенное решение и взбираюсь наверх. Неважно, останусь ли я на вершине этого дерева на всю ночь, лишь бы подальше от этого сумасшедшего ублюдка.

Я не успеваю подняться на метр, когда что-то ударяется о ветку, за которую я держусь. Бита.

Он бросил ее в ветку, в результате чего она переломилась надвое. Моя нога соскальзывает, и я хватаюсь за пустоту в попытке поймать другую ветку. Падение происходит в замедленной съемке, и я чувствую каждый удар воздуха о мою кожу и ужасающую скорость, с которой я тону.

Я закрываю глаза, чтобы не упасть. Я определенно собираюсь сломать кость или две.

Однако вместо земли, которая, как я ожидал, встретит меня, все мое тело обхватывает крепкая хватка. Кокон, в котором я оказалась, слегка покачивается от толчка при падении, но остается прочным.

Холодный воздух ударяет мне в лицо, и я понимаю, что это потому, что с меня сняли маску.

— Так это ты. У меня было предчувствие, когда я увидел твои маленькие белые трусики через шорты, но не мог быть уверен. — Его голос темнеет до леденящих душу ноток. — Я думал, что сказал тебе вести себя хорошо и оставаться дома сегодня вечером.

Я медленно открываю глаза и обнаруживаю себя полностью завернутой в объятия Киллиана. Неоново-красная маска с пришитой улыбкой делает его пугающим, даже маниакальным.

Его мышцы обхватывают меня так, что я почти задыхаюсь, и я ненавижу то, как я рада, что он поймал меня. Или как тепло мне в его объятиях. Это не должно быть так.

Не тогда, когда он самый ледяной человек из всех, кого я знаю.

— О чем, черт возьми, ты думал, когда ломал ветку? — Я резко выдыхаю, все еще находясь в жутком состоянии от ощущения падения. — Я могла бы упасть на камень.

— Но ты не упала, потому что я поймал тебя. А теперь скажи мне, Глиндон. Какого хрена ты здесь делаешь?

— Я получила приглашение.

Он молчит, но я вижу, как он сужает глаза сквозь маску.

— Чушь."

"— Я действительно получила. Ты можешь найти его в моем телефоне, который конфисковали твои жуткие кролики. Серьезно, почему это должны были быть именно кролики? Они должны быть милыми, а вы, ребята, испортили их образ, сделав гротескными.

— Это ты милая, когда нервничаешь. Не можешь перестать говорить, да?

— Заткнись и проведи меня.

— Не могу. Как еще ты заплатишь за то, что бросила мне вызов, если я тебя отпущу?

— Почему... я должна за что-то платить?

— Попробуй еще раз и менее испуганным тоном, потому что твоя нервозность меня заводит.

— Ты болен.

— А ты — заезженная пластинка. — Он прижимает свое лицо к моему горлу, так что буквально дышит мне в шею, его горячее дыхание провоцирует мои сбивчивые вдохи.