Бог злости

— Да, доктор.

— Ну, я бы не спрашивала, если бы ты следовал указаниям врача. Я хочу, чтобы ты жил, пока я не стану старой и седой.

— Если я приложу к этому все усилия, ничто меня не остановит. — Он поднимает глаза, лицо его еще больше смягчается, и вскоре в кадре появляется бабушка. Она стоит рядом с его креслом, обхватывает руками его лицо и целует его в губы, прежде чем отстраниться.

У бабушки спокойная, вызывающая красота с ее вороньими волосами, мелкими чертами лица и стройным телом. Она старше моих родителей примерно на десять лет и является успешным владельцем бизнеса. Мы часто получаем часы на заказ от ее роскошного бренда, и я очень дорожу ими.

Дедушка смотрит на нее минуту, его глаза опускаются в уголках. Мне всегда нравилось, как он смотрит на нее. Как будто она единственная, кто может растопить лед внутри него. Единственная, кто понимает его так, как никто другой.

Она улыбается ему, затем обхватывает его за плечи.

— Глиндон! Я скучаю по тебе, милая. Без тебя этот особняк пуст как ад.

— Я тоже скучаю по тебе, бабушка! Я проведу предстоящие каникулы с вами, ребята.

— Как дом может быть пуст, когда я здесь, дикарка? — Спрашивает дедушка, приподняв бровь.

— Не ревнуй к собственной внучке, Джонатан. — Она хихикает. — Кроме того, ты также сказал, что тебе не хватает ее энергии.

— Да. Возвращайся домой поскорее, принцесса.

— Обязательно!

Мы продолжаем разговаривать некоторое время, затем я даю ему отчет о моих братьях и кузенах, выставляя их святыми.

Иногда я чувствую себя дедушкиным шпионом, но хорошо, по крайней мере, я не рассказываю ему обо всех неприятностях, которые они создают. Об опасных клубах, в которых они состоят, или о подпольных драках.

К тому времени, как я вешаю трубку, вся киплю энергией. Я знала, что дедушка даст мне заряд бодрости, необходимой для этого.

Я всегда был законопослушным Глиндон. Глиндон, которая никогда не плавает после того, как его ударила волна. Глиндон — миротворец на семейных обедах.

В некотором смысле, я была затворником и никогда не осмеливалась рисковать. Все, чего я хотела, — это совершенствовать свое искусство и быть признанной за это.

Жестокая реальность мира так сильно подавила меня, что я закрутилась и спряталась в себе еще глубже. Иногда я скучаю по своей озорной юной версии или по тому, как я использовала бабушкину косметику в качестве палитры.

Тогда все было невинно, проще. Я любила только рисовать и все. Я не знала об ожиданиях мира и о том, что не смогу соответствовать каждому из них.

Потом я встретила Девлина в первом семестре. Мы были в похожих жизненных ситуациях и так хорошо понимали друг друга.

Пока не поняли.

Пока его не забрали.

И мне нужно было разобраться с этим — для него и для себя.