«Злой гений» Порт-Артура

И хотя они европейских систем — в основном германские, но хватало французских и английских, вот только снарядов к ним кот наплакал. По сотне выстрелов приходилось на ствол в лучшем случае, к тому же дальность стрельбы устаревших поршневых пушек не превышала трех, и редко пяти верст. Что для боя было совершенно недостаточно, если со скорострельными русскими трехдюймовками Путиловского завода, что только поступили в бригаду на вооружение, сравнивать.

Ирман тяжело вздохнул — пушка без снарядов ничего не стоила. И как только трофейные боеприпасы закончатся, то тридцать орудий превратятся в железный хлам, и нужно только уничтожить непригодную матчасть, чтобы противник не смог трофеями похвастаться. Конечно, можно было бы отливать чугунные снаряды в Порт-Артуре или Дальнем, там имелись литейное производство, вот только зачем это делать?!

Завод и мастерские много отливок дать не могут, запасы чугуна ограничены, хотя взрыватели и порох в арсенале имеются. И в случае блокады Квантуна японцами, а такое более чем возможно, потребуются шестидюймовые бомбы и трехдюймовые гранаты к новым орудиям, которые гораздо нужнее. А у китайцев вряд ли боеприпасы имеются, чтобы их прикупить, да и не продадут они, самим мало…

Владимир Александрович оторвался от мыслей, бросил взгляд вниз — по склону поднималась группа офицеров в белых летних кителях, блеснули золотом генеральские погоны. Ирман стал спускаться вниз, все же непосредственного начальника нужно встречать в артиллерийских двориках, где расположилась батарея с пятью 152 мм крепостными пушками в 190 пудов весом. И пусть эти пушки были образца 1877 года, но снаряженную восьмью фунтами черного пороха бомбу могли забросить чуть дальше семи верст. Но к сожалению такая батарея была одна, правда имелось еще пять менее дальнобойных пушек того же калибра, но укороченных, в 120 пудов. Остальные три с половиной десятка орудий артиллерии представляли на треть девяти фунтовые пушки, в 107 мм — более тяжелые крепостные и легкие полевые, но их была ровно дюжина. А две трети легкие 87 мм пушки, четырех фунтовые образца 1877 года. Но дальность стрельбы из них была приличная — снаряд летел на шесть с половиной верст.

Вот только рапорт отдать не пришлось — Фок отмахнулся, и с нескрываемым ехидством во взоре стал рассматривать артиллерийские позиции. Ирман напрягся — чувствовалось, что генерал собрался «плеваться ядом» что та гадюка, и повод у него имеется, причем веский, раз на губах появилась презрительная для него повседневная улыбочка.

— Как красиво стоят пушечки, колесико к колесику, открыто, словно на параде. И расчеты застыли у них бравые, не понимают красавцы, что начнется штурм, и они превратятся в покойников, холодных, и еды не требующих.