Злодейка чужого мира (СИ)

Тело плавилось под умелыми сильными руками, горела кожа. Ей казалось, что Слуга жадно вглядывается в ее лицо, ждёт, ищет. Ждёт чего? Что ищет? Она не знала ответов.

Этот странный, этот страшный мир был куда большим сном, чем все ее смутные воспоминания.

— Я просто слуга, — тихо сказала ночь голосом ее Слуги. — Я должен служить своей госпоже, заботиться о ее теле, писать ее отчеты и создавать комфорт, а если я не сделаю этого, то буду низложен.

Его голос звучал бесстрастно, поэтому Ясмин не рискнула засмеяться. Неужели в ее ведомстве есть позиция ниже служки при исследовательской операции?

***

Он смотрел на неё и не понимал. Тот случай, который они договорились называть несчастным, что-то сделал с Ясмин. Ее лицо, ее глаза, ее чертова родинка на ключице, похожая на крошечную кнопку. Чужие жесты, чужой взгляд. Улыбка.

Неуловимая, инопланетная инакость шла от неё метр, как след цветочной воды от его матери. Глаза, одаривавшие жадной тоской и желанием, теперь смотрели строго и смело, как у невинного цветка, едва окончившего первую ступень образования.

Ясмин никогда не улыбалась. Раньше. А вчера улыбнулась. Взгляд ещё оставался строгим, но улыбка была очень хорошей.

«Останови меня», — подумал он и положил руки ей на плечи. Смял атлас кожи, разглаживая напряженные мышцы.

Она не остановила. Выгнулась, как кошка, и застонала от простого и примитивного удовольствия от расслабления. Он едва не отдернул руки.

— Нужно делать это ежедневно, — шепнул, потому что голос охрип и перестал слушаться.

— Да, — протяжно согласилась Ясмин. — Делай это ежедневно, пожалуйста.

Она не перевернулась и не сделала ни единой попытки перехватить его руки, даже не взглянула. И, что гораздо смешнее, стала засыпать.

«Разлюбила», — мелькнуло в голове.

И вместо радости вдруг почувствовал темноту, в которой никого не осталось.

***

Новый день она встретила в пять утра.

Ночью до неё добрались те самые разрекламированные дорожным дневником люфтоцветы, засели в ее каморке и светили своими мерзкими чашелистиками в самое лицо. И это была плохая новость. Но была и хорошая."

"Память Ясмин бесконтрольно восстанавливалась во снах, и сегодня она получила немного новых данных.

Например, метку нельзя отнять силой, взять в честном бою, выиграть на спор или дать подержать. Метка, завязанная на жизнь временного владельца, скромно выполняла сразу две функции — охраняла жизнь владельца и одновременно гарантировала его верность ведомству.

Она даже помнила клятву, которую Примул накладывает на владельца метки.

В случае смерти владельца метка автоматически гаснет, в случае насилия — гаснет, если метку изъяли случайно, владелец снял ее добровольно или вроде как обронил — гаснет.