Злодейка чужого мира (СИ)

Он вытачивал в ее голове мягкие поблескивающие волны приглушенно-синего цвета, обхватывающие руку и ощущаемые живыми и думающими. Послушными воле. Плеть. Голос рисовал плеть и умение ей пользоваться. И та была способна убивать, пеленать, течь, жечь и душить, способна ласкать. Последним умением Ясмин не пользовалась.

— Расскажи о моих подчиненных, — попросила она. Голос промолчал, и Ясмин дополнила: — Сегодня я едва не погибла. Если хочешь, чтобы я помогла тебе, ты должна помочь мне.

Голос долго молчал. Она думала, что не ответит, когда поймала тихое:

— Ты не погибнешь. Слуга не даст тебе умереть, и не даст убить себя, не о чем беспокоиться.

— Из-за метки? — уточнила Ясмин.

— Да, но ты должна слушать, когда я говорю «нет», ты должна слушать внимательно и понимать каждое мое слово.

Ясмин настороженно вслушивалась в тихий голос.

— Я не люблю, когда меня используют вслепую, — холодно сказала она. — Твоё «нет» прозвучало слишком поздно и слишком без объяснений. Номер Шесть говорил о световом вьюне, я не могла его проигнорировать. В каких вы отношениях? В каких вы отношениях с номером Два? В каких…

— Это не важно, — шёпот, наполненный тихим скрипом и неясными помехами, давил на барабанные перепонки. — Больше не выкидывай меня из головы. Я — твои руки, я — твой ум, я — твои глаза, не смей перехватывать контроль.

Вот как. Вот откуда пробелы в памяти. Милая и настоящая Ясмин и не думала рассказывать ей правду.

— Планируешь использовать меня, как марионетку? — с удивлением спросила она.

— Таковы были условия, — прошипел голос.

— Хотелось бы взглянуть на контракт, — парировала Ясмин. — У меня что-то с памятью сталось, не припомню, что мы наобещали друг другу.

Она вскочила, не в силах удержать напряжение. Все, о чем толкует голос, начинало смахивать на ментальную проституцию. Кто-то лишает тебя памяти, берет в заложники твой ум и использует, как наемного работника. А после отключает за ненадобностью. Убирает в сундук, как Мальвину.

— Я отыграла все свои детские травмы ещё до двадцатилетия, — зло продолжила Ясмин. — Я могу потерять память, но не могу потерять себя. Я бы не позволила использовать себя, как сосуд. Поэтому будет разумно, если я получу полный объём твоей памяти, а ты перестанешь мне препятствовать. Либо так, либо никак.

Ясмин остановилась посреди комнатки, тяжело дыша. Должно быть, так чувствует себя охотник, ставший дичью.

Голос молчал. Но не уходил. Слух ещё ловил страшные глухие вибрации, от которых выворачивало грудную клетку.

— Когда вернётся моя память? — спросила она снова. — Почему я ничего не помню?"

"Ответом снова было молчание.

Ясмин села обратно на ложе, тщательно контролируя эмоции. Уставилась в плетёный кокон. Ее собственная личность рассыпалась, как детский пазл.