Злодейка чужого мира (СИ)

Сестра стояла почти рядом и едва ли не открыто повернулась к ней спиной. Должно быть, они изрядно ее разозлили.

— Вы собрались здесь ради меня? — спросил Абаль.

Ясмин вздрогнула. В его голосе слышалась лукавая, но лишенная теплоты улыбка, и он стоял прямо за ней, только что не вплотную.

— Конечно, нет, — все так же весело фыркнул Мечтатель. — Ты — человек, а здесь творятся дела меж богами тотемов, так что не мни о себе слишком уж высоко.

Он сдвинулся в сторону от отца, и стал виден весёлый блеск его синих глаз. И Ясмин вдруг поняла, кто был проводником богов Бересклета, когда его отец засыпал внутри собственного тела, выпуская архаичную сокрушительную силу тотема.

— Богов тут нет, — равнодушно заметил Абаль. — Один я.

Судя по голосу, он замечательно держал себя в руках и не собирался сдавать ни пяди.

— Мы снизойдем до тебя, человек, — сказал глава Бересклета.

Ясмин с трудом поборола желание обхватить себя руками, укрывая и баюкая перепуганное подсознание. Глава Астер был таким же, как тогда, в беседке. Или, скорее, это существо уже давно не было главой Астером. Здесь, в полутемной террасе, где гас золотой полдень, между всеми этими замершими людьми, стояла древняя сокрушающая сила, не имеющая имени. Темное коллективное ид, нанизанное на нить столетий, аккумулировавшее в себя ум лучших своих представителей, их умения, разум и кровь. Ясмин вдруг подумала, что ее мать прекрасно понимает, кто сидит подле неё. Уже давно понимает и, может быть, смирилась.

— Свыше двух десятков лет назад, тотем Спиреи обманом сверг тотем Бересклета, что есть естественный и необходимый процесс смены поколений. Свыше двух десятков лет назад, тотем Спиреи, движимый страхом разоблачения, обрёк тотем Бересклета на умирание, что нарушило естественный ход событий.

— Какого разоблачения? — спросила Ясмин, но ей никто не ответил.

Абаль тихо вздохнул и мягкий шёлк его рукава задел ее небрежно убранные волосы.

— Ничего нельзя изменить, я — кровь своего отца, но я — не мой отец, — сказал он."

"— Испокон веков сыны платят за отцов, так было, и так будет впредь. Бересклет сольёт кровь с кровью предателей Спиреи и восстановит естественный ход вещей.

Сердце у Ясмин заколотилось в груди, как рыба в бредне. Она ожидала чего-то подобного, но думать и видеть, как это происходит прямо у тебя на глазах, было совершенно иначе, чем просто думать об этом. Насколько она знала, Варде был присущ расчетливый брак, но благородные тотемы учитывали веление сердца своих детей, открытое принуждение считалось дурным тоном. А про мир самой Ясмин и говорить нечего. Хотела бы она видеть человека, который шёл в брак против собственной воли. Бывало, по глупости, но добровольно.

Но… чтобы так?

Я ведь отдала ему метку, подумала она вдруг.