Злодейка чужого мира (СИ)

Ей-то она что сделала? Не умерла?

— Хватит злиться, — сказала Ясмин примирительно. — Я все равно твоя сестра, а поскольку последние пятнадцать лет меня не было дома, у всех моих прегрешений истёк срок давности.

— Я не злюсь, — продолжала злиться Айрис.

Хоть бы улыбнулась. Но от Айрис шло явное и открытое пренебрежение, имеющее целью только ранить. Ясмин беспомощно переглянулась с Хрисанфом и пожала плечами. Ну, она пыталась.

— Тогда можно возвращаться.

Она подошла к колодцу, который называла колодцем только потому, что не могла найти название созданной водопроводной системе. Небольшой каменный краник, из которого бесконечно текла вода, падая в белую чашу, опоясывающую его. И, должно быть, каждый раз эта вода проходила систему очистки, поскольку здесь можно было как помыть руки, так и напиться.

— Знаешь, Айрис, — с досадой сказала Ясмин. — Тебе нужно приглядеться к Верну, вы с ним замечательно поладите.

Хрисанф обидно хмыкнул, а Абаль симулировал глухоту, но угол губ у него намекающие подрагивал. Айрис перевела взгляд с них на Ясмин и несколько секунд задыхалась от возмущения. А когда Ясмин подошла обратно, вдруг резко развернулась и бросилась бежать прочь, только золотая коса хлестала тонкие плечики.

— Эй, ты меня забыла, — крикнул Абаль вслед, но попытки пойти за ней не сделал. Потёр озабоченно лоб. — Ну что за ребёнок. Никаких манер.

На его голос обернулась несколько женщин, ввозившихся в саду, и некоторые из них выглядели женщинами весьма условно. На их лицах читалось любопытство, насторожённость и затаенная неприязнь. Ясмин сразу же ощутила себя взрослой агрессивной теткой, которая издевается над ребёнком.

Ребёнок мелькал золотом волос уже у самого подъёма на территорию Бересклета.

— Она весенняя? — спросил Хрисанф.

В Варде никто не отмечал конкретный день рождения, отмечали сезон, собирая именинников на розовые вечера, где празднество выключало в себя поочерёдно приветствие в родном доме, в Цветочном круге, куда допускались мастера двух поколений, и в Белом саду, где проходили неспешные беседы и игры для сверстников. Четвёртый день празднования полагался лишь тем, кто состоял или обучался в каком-либо ведомстве. Ясмин, разумеется, выпадал только четвёртый день своего сезона. Если, конечно, можно назвать праздником день, когда тебя можно безнаказанно облить ядом, а тебе остаётся только улыбаться и благодарить.

— Да, мы обе весенние.

— Ты у меня апрельская, а Айрис майская, — сказал Хрисанф. — Майские детишки всегда эмоциональные."

"Абаль стоял совершенно окаменевший, внимательно и как-то хищно выслушивая все его измышления про «ты у меня». Наверное, пытался понять, как девица, которая клеила его восемь лет подряд, вдруг оказалась чьей-то.