Скромница для злодея

– То, что ты мне подарил.

– Если бы я смог посмотреть… – Он потянул за ленточку, она развязалась, и Фелисити закрыла глаза от полноты ощущений. – Оно розовое?

Она кивнула.

– Можно мне?

Глаза мгновенно распахнулись.

– Можно что?

– Можно посмотреть?

«Только если пообещаешь и потрогать тоже».

Каким-то образом она сдержалась и не произнесла этого вслух. Но не смогла удержаться и кивнула, хотя и понимала, что не должна ему позволять.

Зная, что хочет все, им обещанное.

И едва она кивнула, он стремительно сел на пятки, поднял ее юбки и обнажил ноги. Щеки Фелисити запылали, когда он тронул розовые шелковые ленты.

– Я запомню эти очаровательные розовые ленточки, – сказал он тихо, словно не ей, а себе самому; его теплые пальцы скользнули вверх по бедру и нырнули под ткань, – на всю оставшуюся жизнь.

Она откинулась назад, давая ему больше доступа.

– А я запомню это.

Его взгляд метнулся к ней. Рука скользнула к талии, к еще одной розовой ленте, той, что он не мог видеть, но все равно легко развязал.

– Это?

Она выдохнула:

– Да.

Он сжал ленту.

– Подарить тебе еще воспоминания, любовь моя?

– Да, – шепнула она, и он потянул, с легкостью стягивая с нее панталоны. – Пожалуйста.

Отбросив их в сторону, он снова положил руки ей на бедра, теперь совершенно обнаженные, прикрытые лишь розовым шелком платья.

– Гораздо красивее без лент, – прошептал он, нежно целуя ее колено. От этой ласки ее охватило жаром. – Откройся мне, любовь моя.

Возможно, причина была в его жарком дыхании на обнаженной коже там, где никто к ней никогда не прикасался.

Возможно, в звучании его голоса – низком рокоте, от которого сердце ее заколотилось.

Но скорее всего, Фелисити раздвинула ноги, открываясь воздуху, солнцу и этому великолепному мужчине, совсем не поэтому.

А потому что он был с ней нежен.

«Любовь моя».

Он и в самом деле опасен.

Потому что, едва она его послушалась, его сильные, теплые, мозолистые руки легли ей на колени, удерживая их в разведенном положении, а взгляд устремился в затененное местечко между ее бедер, а горло задвигалось, словно он удерживал себя от…

Фелисити протянула к нему руку, погладила кончиками пальцев его щеку, провела ими по белому шраму, по жилке, бьющейся под ним…

– Ты выглядишь, как… – Он посмотрел ей в глаза, и от увиденного у нее перехватило дыхание. – Ты кажешься…

– Голодным. – Его руки пришли в движение, красиво заскользили вверх по бедрам, откидывая юбки как можно дальше. – Я изголодался по тебе, Фелисити Фэрклот. – Умираю с голоду. – Его пальца добрались до темных завитков, прикрывавших ее лоно. – Я хочу трогать тебя, любовь моя. И хочу большего. Хочу попробовать тебя на вкус.

Может, его слова и шокировали бы ее, но одновременно он нежно ее поглаживал, раздвигая ноги еще шире.