Невеста для злодея

Герти поспешила ей на помощь. В этот момент из спальни донеслось тихое постукивание.

Мадди в испуге обернулась и увидела подковылявшую к дверям старую графиню. Эмили же сидела за туалетным столиком и возилась с прической, глядя на себя в зеркало и «примеряя улыбки».

Узловатые пальцы леди Гилмор сунули Мадди маленький алый мешочек.

– Я одолжу тебе это на сегодня, Мадлен, чтобы ты не опозорила семью. В конце вечера вернешь.

Мадди развязала шнурок и извлекла прекрасное ожерелье, сверкавшее множеством бриллиантов в свете лампы.

– О, какая красота!

Мадди приложила ожерелье к груди и уже собралась застегнуть его на шее, когда вдруг увидела, что старая графиня поднесла к глазу монокль и уставилась в изумлении на туалетный столик. Герти в это время пыталась побыстрее затолкать многочисленные баночки и пузырьки в нижний ящик стола.

– Что это ты прячешь, горничная? Что это за баночки? А ну, посторонись…

Герти пришлось отступить, когда старая графиня, шаркая ногами, подошла к столу. Схватив склянку из зеленого стекла, старуха открыла крышку, поднесла к носу и понюхала.

– Краска для лица! – Лицо графини нахмурилось, заиграв морщинками. Она направила монокль на Эмили, продолжавшую сидеть на банкетке. – Ты использовала эту краску? – осведомилась леди Гилмор.

Глаза девушки округлились.

– Я просто… – пролепетала она.

Тут Мадди быстро проговорила:

– Это все я, бабушка. Я уже некоторое время использую косметику, чтобы скрыть оспинки Эмили. Разве вы не заметили, что она стала гораздо лучше выглядеть? Еще с бала у леди Милфорд все замечают, какой красивой стала Эмили.

Вдова стукнула тростью об пол.

– Юные леди не должны краситься! Немедленно все смой.

– Возможно, это правильно для большинства дебютанток, – сказала Мадди. – Но в случае с Эмили, как вы видите, нужно сделать исключение. Кроме того, – добавила она храбро, – у меня есть разрешение графа.

– В таких делах мой сын доверяет моему суждению. Он бы никогда на такое не согласился, не посоветовавшись со мной.

– Тем не менее это правда, – возразила Мадди. – Граф сам сказал мне это. – «Утром, за завтраком после бала у леди Милфорд, он, во всяком случае, выразил одобрение», – вспомнила она. – Может, спустимся вниз и спросим его?

Леди Гилмор недоверчиво покачала головой. Ее золотой монокль, поднесенный к карему глазу, сделал его огромным.

Эмили же соскочила с банкетки и проговорила:

– Бабуля, пожалуйста… Другие девушки не болели оспой, и у них нет шрамов. А так моя кожа выглядит гораздо красивее.

Выражение лица старухи смягчилось, а глаза увлажнились. В этот миг Мадди поняла, что графиня винила себя не только в смерти внука, но и в том, что не сумела уберечь Эмили от болезни."

"– В мое время девушки не вели себя так легкомысленно, – заметила она.