История злодейки

 — Пообщавшись с ним, я больше понимаю, почему вы стали такой…

— «Такой»? — переспросила я. Мужчина дернул губами в слабой улыбке, а после, с видом, словно проговорился, признался:

— Я не мог не разузнать о своей невесте, с кем меня обручили еще в детстве, — пожал он плечами, словно это все объясняло. Мне — Тони, которую заставили занять место настоящей принцессы — все вполне очевидно. Судя по тому, что я знала о настоящей Виктории — назвать ее взрослой и благоразумной было сложно. Но Костас не знает о том, что перед ним не его настоящая невеста, а теперь и жена. Потому я вздернула бровь, требуя пояснений и конкретики. — Вы сильно изменились с тех пор, Виктория. Практически стали другим человеком. Полагаю, на вас так повлияла смерть ваших родных, но глупо сомневаться и во вкладе лорда Улссона.

— О, без него не обошлось, — поддакнула я с готовностью. — В этом можете не сомневаться, сударь, — спрятала я мрачную улыбку в бокале с разбавленным вином. Стараясь справиться с внутренним волнением, вновь окинула гостей взглядом и внимание привлекло отсутствие одного действующего лица. Нет, я сейчас не про Ванессу, которая вновь была вынуждена сидеть с моей стороны, но все равно слишком далеко от Костаса, что ее явно печалило, как и откровенные знаки внимания ко мне Костаса. Теперь ее посадили даже дальше, чем прежде. Видимо, для того, чтобы гости точно не заметили их отношений. Но, черт с ними, я о другом! — А где лорд Блеквуд? — понизила я голос и слегка подалась к супругу, который с готовностью наклонился ко мне. Даже ближе, чем следовало.

Хитро усмехнувшись, за которым я все равно разглядела скрытый жесткий оскал хищника, король ответил:

— Я проанализировал ваши вчерашние слова относительно лорда и его методов управления и предпринял меры.

— О чем вы? — напряглась я, посмотрев в ледяные голубые глаза, которые смотрели пристально и требовательно.

— Сейчас не время и не место, сударыня, для подобных разговоров, — бескомпромиссным тоном произнес Костас, хоть и с вежливой улыбкой на открытом и безупречном лице. — Но будьте спокойны, я уже обсудил данный вопрос с вашим опекуном и только уверился в своих мыслях и правоте.

Предполагая, что мог посоветовать Паук… старика Блеквуда вдруг стало почти жаль. Акция жалости была разовой и кратковременной, но все же…

Вскоре меня стали одолевать уже совсем другие мысли. Еще более печальные, чем прежде. Такие, как, например, моя несостоятельность, как советчик и друг. Костас уже более заинтересован в том, что у меня под юбкой. А теперь, если место верного советчика займет и упрочниться за ним Улссоном, от меня не останется никакого толку для Паука.