Зло

Говорил всегда о тебе только хорошее.

— Ну и слава богу, что он пришел, — ответил Ельцов.

Появился Борька с бутылкой коньяка и тремя рюмками. Поставил все на маленький столик на балконе, словно из рукава, вынул куски буженины.

— Давайте, ребята, за счастье.

Они выпили, закусили солоноватой бужениной.

— Как жить думаешь, узник замка Иф?

— Хорошо, Боря, теперь очень хорошо.

— Не все пришли, не все, — Лапин вновь разлил коньяк, — раньше у тебя от знаменитостей не продохнуть было. И где же они? Как ты думаешь?

— А я, Боря, чтобы не думать о них плохо, вообще о них не думаю.

— Весьма афористично, — засмеялся Лапин и поднял рюмку.

Они опять выпили.

— А как с работой? — доедая буженину, спросил Лапин.

— Вот чего не знаю, того не знаю. Сначала надо с пропиской решить, а уж после о службе государевой печься душой, — усмехнулся Ельцов.

— У меня есть шанс помочь тебе, — значительно изрек Лапин.

— Это каким образом? — вмешался Анохин.

— Ребята, я когда-нибудь трепался зря? — спросил Лапин.

— Да что-то не помню, — честно признался Анохин.

— То-то. Я тут, правда, ни фамилий, ни лавки пока называть не буду. Так вот, с главным я перекинулся парой слов. Он мне обязан сильно. Газетка формата многотиражки, но, как ни странно, гонорар платят.

— Ну и что сказал главный? — продолжал допрос Анохин.

— А сказал он вот что. Может он Юрку взять. На должность учетчика писем, а на самом деле он будет спецкором.

— Значит, опять под псевдонимом прятаться? — Ельцов щелчком отправил сигарету в темноту.

— А это как договоришься.

— Спасибо, Боря.

— Да что ты, Юрка.

— А он знает, что я судим и из партии исключен?

— Он все знает.

— Уж больно смелый мужик. — Ельцов снова закурил.

— Жди звонка.

На балкон вышла Женька.

— Юра, Игорь, Боря, вы зачем нас бросили? К столу, мальчики, к столу.

Разошлись ближе к полуночи.

Юра и Игорь Дмитриевич убирали со стола, мыли посуду.

— Ты иди, отдохни, — сказал дядька. Он был в фартуке, посуду мыл стремительно и аккуратно. — Иди, я один справлюсь.

Юра пошел в комнату, начал раздеваться.

Зазвонил телефон.

— Да.

В мембране слышался непонятный шум и треск. Он положил трубку. И вдруг Ельцов подумал, что, возможно, сигнал этот был послан сюда много лет назад. Может быть, номер набрала его первая, уже забытая любовь. Сигнал запутался среди проводов, сопротивлений и конденсаторов и много лет пробивался сквозь пульты АТС и, наконец, добрался до цели. Он даже представил себе зрительно этот заблудившийся импульс. И ему почему-то стало спокойно и радостно, и сон пришел невесомый и звенящий, как в детстве.

* * *"

"— Не хочу домой, — капризно сказала Женька, садясь в машину. — Поехали в Архангельское.

— Я же поддатый, — попробовал воззвать к ее разуму Игорь.