Зло

Давай у памятника «Героям Плевны» через полчаса. Успеешь?

— Конечно."

"Октябрь уже кончался, а бульвар еще сохранил желтые листья на деревьях. Солнце освежило их, и казалось, что осень только что прокралась в город. Виноградов сидел на лавочке и курил. Солнечный день расслабил его, заставил думать о вещах приятных и простых.

Запыхавшийся зам плюхнулся на скамейку, протянул руку.

— Привет.

— Привет, ну чего ты волну гонишь?

— Смотри.

Виноградов взял статью и начал читать. Долго, внимательно.

Закончил, свернул странички в трубочку.

— Ты этот экземпляр для меня подготовил?

— Да. Может, поговоришь с самим?

— Ему не до заметок ваших. Того и гляди самого попрут. Я говорил тогда: не добивайте этого дурачка. Исключили бы из партии, отправили на работу в районку под Москву или чуть дальше. Работал бы там да спивался с божьей помощью. Нет, твою мать, по полной программе решили заделать. Забыли, козлы, кто у него дядя. Вот он им и оборотку дал. Ладно, отдам статью Сашке Шорину, пусть бежит к Рытову. Матвей Кузьмич фигура сильная. А ты-то чего боишься?

— Это же я послал его в шашлычную.

— Ну и что? Человек, нужный Ельцову, приходил, но скандала испугался. Ты чист.

— Если так, — неуверенно сказал зам.

— Только так, и никак иначе. Ты это сочинение попридержать можешь?

— Пока шефа нет, могу.

— Вот и держи. Поезжай к себе да выпей коньячку, а то на тебе лица нет.

Шорина Виноградов нашел на даче.

— Разговор есть, — голосом старшины, поучающего новобранцев, сказал он.

— Ты чего это? — удивился Шорин.

— Спасти тебя, дурака, хочу. Немедленно встретиться надо.

— Приезжай, обедом накормлю.

— Ладно, выберу два часа, пока шефа нет.

Машину Виноградов оставил у первых дач поселка, на всякий случай, а сам пошел пешком. До чего же осень-то хороша. В Москве ее не видно. А здесь прямо как в мультфильме «Добрый лес». Виноградов наклонился, поднял опавший лист, растер его пальцами, понюхал руку. Винной бочкой пахла рука. Он постоял, завистливо оглядев вторые этажи дач, выглядывающие из-за высоких заборов. Неужели и он когда-нибудь получит здесь домишко? Все может быть, все может быть.

Он прошел сквозь вахту шоринской дачи. Охранников в форме уже не было, дверь ему открыл пожилой человек в ватнике и кирзовых сапогах. К дому вела дорожка, петляющая среди деревьев. Под ногами шуршала опавшая листва. И вдруг радостное чувство овладело Виноградовым.

Конец Сашке Шорину, не будет у него ни «мерседеса», ни виллы этой. Пожил, побарствовал. Хватит.

Шорин ждал его у крыльца. Привычно обнялись.

— Ну пошли, пошли к столу.

На огромной утепленной террасе был накрыт обеденный стол. Виноградов осмотрел его и тоскливо сказал:

— Ты водку-то и коньяк убери, мне еще в горком возвращаться. Ты мне пивка дай.