Зло

— Боря, — Ястреб встал, — обыщи этого…

Пахомов подошел, рукой показал, чтобы Гиви подняли с колен. И ударил внезапно в корпус, коротко, без замаха.

Гиви охнул, повис на руках бойцов, в углах рта запузырилась кровь.

— Ты полегче, Пахомов, полегче… — Ястреб вскочил, сунул пистолет в карман пиджака. — Хочешь замочить зверька, а он пока нужен. Но не нам. С него Кулик и Смолин получить должны. Они своей очереди ждут.

Бойцы Ястреба сноровисто обшмонали грузина. На стол легли конверт с деньгами, пистолет «вальтер», инкрустированный серебром, нож-лисичка с золотой ручкой, паспорт, авиабилет, пачка четвертаков.

Ястреб сначала взял билет.

— Значит, сегодня ночью, Гиви, ты собрался в Таллин. Денежки мои потратить, посидеть в «Мюнде Баре» за всю масть. Что ж, правильно решил, только одного не додумал, что мы тебя пасли, крысятника чернозадого.

Ястреб взял в руки пакет с деньгами, раскрыл, подсчитал.

— Ничего истратить не успел.

Гиви смотрел на Ястреба с тяжелой ненавистью.

— Ты глазами-то меня не жги. Не боюсь я тебя, сука, с тебя за Федора получить бы надо.

— Ты сам нас к нему послал, — прохрипел Гиви.

— Правильно. Только я вас послал потолковать с ним, а не мочить. А вы по жадности своей зверьковой решили его грохнуть. Ствол-то и нож — Федора. Я тебе их не подбрасывал, они в твоем кармане лежали. Люди видели. Я людям солидным объяву сделаю, что ты, сучонок, законника по корысти своей завалил, так что не жить тебе, сука. Тебя везде достанут.

У открытых дверей стояли Кулик со Смолиным и Валя Клещ, авторитетный вор, державший Московский ипподром.

— Вы все слышали, — обратился к ним Ястреб. — Эта сука, чтобы лаве прокатанные отдать, меня кинул, Федора ограбил и замочил. Он нас за парчушек, за шнырей долбаных держит. Что будем с ним делать, братья?

— Замочить бы его надо! — Валя Клещ дернул щекой.

— Резать мы его не будем. А помочить — помочим. — Ястреб махнул рукой. — Выводи его на площадку.

Бойцы подхватили Гиви, выволокли на лестничную площадку, поставили на колени."

"Ястреб подошел к нему, расстегнул молнию и стал мочиться прямо на Гиви.

— А-а-а, — застонал тот.

Моча текла на голову, по лицу, щегольскому пиджаку.

Ястреб закончил, застегнул молнию.

— Ты теперь все равно что опущенный. Тебе с людьми нормальными теперь места нет. Я ухожу, а вы с него, обоссанного, получайте, как хотите.

— Я тебя убью, Ястреб! — крикнул ему вслед Гиви.

Когда вышли на улицу, Ястреб сказал Пахомову:

— Вы его подождите, увезите за город и искалечьте.

— Прибить?

— Нет, калекой сделайте и хватит с него.

Вечером к нему прилетел Шорин, он был ослепительно элегантен. Вошел в квартиру, огляделся.

— У тебя все по-старому.