Зло

— Почему? Почему?

— Все коммерческие люди в городе платят мне процент с теневого оборота, а я за это не даю их в обиду.

— Но ты же вор. Ты в законе.

— А я не нарушаю закон. Я беспредела не хочу. Поэтому, Гиви, если хочешь отдыхать, ради бога, все для тебя сделаю. А если что залепишь, найду и на ножи поставлю. Поезжай в Москву, в Ленинград, в Одессу, бомби там. Я тебе слова не скажу, а здесь мне порядок нужен.

— Ты прямо как мент стал.

— Другие времена наступили, теперь авторитетный человек может спокойно жить, иметь свои лаве и уважением пользоваться.

Гиви взял у родичей тысячу рублей и подался в Москву. Столица — город сладкий, здесь всего навалом. А главное, вор себя свободно чувствует.

Ястреб нашел Гиви в правом зале за угловым столиком. Они обнялись, похлопывая друг друга по спине. Ястреб сразу увидел мятый костюм, несвежую летнюю рубашку на трех пуговицах и понял, что дела у Резаного не шоколадные.

Сели, разговор ожидался серьезный, поэтому на столе спиртного не было.

— Дела не очень, Гиви? — с ходу спросил Ястреб.

— Нет дел, дорогой. В Грузии невозможно работать стало.

— Что, цеховики перевелись?

— Да что ты, еще больше стало, но их такие бандиты охраняют, что солидному человеку с ними делать нечего. Ястреб, ты мне всегда кентом был. Ты московский расклад знаешь, дай дело хорошее, не обижу.

Ястреб обсосал куриную косточку из сациви, вытер рот салфеткой и сказал задумчиво:

— Дело-то есть. Только не знаю, сможешь ли ты его поставить?

— Падло буду, Ястреб! Мамой клянусь, любое дело поставлю, дай только подвод.

— Подвод будет, Гиви. Все будет, даже ключи от квартиры. Тебе туда надо будет прийти, забрать камни и рыжавье и передать все это мне.

— А что я буду иметь? — прищурился Гиви.

— Сорок кусков наличняком.

Гиви задумался.

По утреннему времени в ресторане было прохладно и пусто. У стены переговаривались о чем-то официанты, за столиком в середине зала изнывали с похмелья в ожидании спиртного трое хорошо одетых молодых мужиков.

Гиви смотрел на страдальцев, на фрагменты из «Витязя в тигровой шкуре», которыми были расписаны стены, на официантов, застывших в стремительной готовности.

В куполообразном зале растворялось время. Оно словно остановилось в нем. И люди в зале этом жили другой, только им понятной жизнью.

— Ну что, Гиви? — Ястреб положил себе в тарелку сацибели.

— Не торопи, дорогой. Сорок кусков — деньги неплохие, об этом поговорить можно. Сейчас поедим, немного «Цинандали» выпьем, пойдем в скверик, посидим рядом с памятником Володи и все обсудим.

В скверике они сели на пустую скамейку. Народу было немного, на лавочке напротив два мужика, по виду приезжие, ели колбасу, запивая ее молоком. Несколько пенсионеров разместились в разных углах.