Зло

Он сидел дома, в кабинете, увешанном портретами классиков, писал свою околесицу, не думая о том, что у двадцати человек, которые ожидали его в редакции, могут быть свои дела.

Наконец, главный появился, сдержанно кивая, прошел в свой кабинет и началась говорильня. Вернее, говорил один редактор. Он наслаждался своим голосом, любовался собственным остроумием, задавал вопросы и сам же отвечал на них. Говорить он мог часами, лавина трескучих слов обрушивалась на сотрудников. Сегодня шеф был необычайно краток, он спешил в Союз писателей, в который недавно подал заявление о приеме. Когда все уходили, он попросил Анохина остаться.

— Слушай, Игорь, мне звонил Шорин из Совмина, наводил о тебе справки. Что случилось?

— Зачем он это сделал? Шорин меня прекрасно знает.

— Ты ничего не натворил?

— Пока нет.

— Я дал тебе нужную аттестацию. Он просил, чтобы наш разговор остался в тайне, но я решил тебя предупредить. А теперь ты скажи мне, кто он есть, этот Шорин?

— Темный мужик, но с большими связями. Вы с ним поосторожней."

"— Понимаю, Игорь, понимаю. Что с материалом?

— Уже в верстке.

— Молодец. Буду читать. Иди, что-то не нравится мне этот звонок.

— Шорин живет с бывшей женой Юры Ельцова, а мы с ним дружим.

— Тогда все понятно, — облегченно вздохнул главный, — все понятно.

Звонок Шорина удивил и немного встревожил Анохина. Что надо от него этому скользкому, неприятному человеку? Игорь часто слышал, что Александр Михайлович любит патронировать своим близким знакомым, но к их числу он себя не относил. Отношения у них с Шориным были предельно корректны, и не более того. Правда, Александр Михайлович несколько раз пытался углубить их, но всегда натыкался на стойкое непонимание со стороны Анохина.

Нечисто здесь что-то. Ох нечисто.

Игорь ушел из редакции, сел в машину и поехал к Женьке на площадь Восстания. Он оставил машину у входа в высотку. Вахтерша его знала и пропустила без традиционного: «Вы к кому?»

Наоборот, на ее лице появилось подобие улыбки и она сказала:

— А Женечка дома, заждалась, наверно.

Действительно, Женька его ждала.

— Ты знаешь, я сбежала с работы, — она поцеловала его в щеку, — надоели они мне жуть как. А уйти не могу. Не хочу огорчать родителей.

Женьку отец пристроил в Институт стран Азии и Африки старшим референтом, она получила приличную зарплату, но работа тяготила ее из-за своей полной ненужности.

Отец ее, известный строитель, попал на работу в ЦК КПСС, через год возглавил строительный отдел. Был он человеком крутым, не привыкшим к аппаратным играм. Он резал правду в глаза, как на стройплощадке, и из партаппарата его убрали.

Человек он был заметный, Герой Соцтруда, поэтому направили его в спецуправление, занимающееся строительством за рубежом.