Зло

Дачку, вернее, маленький одноэтажный бревенчатый домик, плотно зажатый с двух сторон деревянными домами с резными наличниками, нашел сразу.

Ельцов оставил машину около магазина и пошел пешком. Гриша был дома. Дверь на террасу и окна распахнуты настежь. На пороге сидела пестрая кошка и старательно умывалась.

— Григорий Исаевич! — крикнул Ельцов. — Григорий Исаевич!

— Кто меня? — задребезжал Гришин дискант. — Кто?

Он появился из-за дома с огромной лейкой в руке, прищурился, закрыл ладонью глаза.

— Батюшки мои, вот нежданный гость. Игорь Дмитриевич, заходите, посмотрите мое имение.

Гриша поставил лейку, вытер ладони о джинсы и с протянутой рукой зашагал к Ельцову.

— Давненько не виделись, давненько.

— А ты, Григорий Исаевич, стал сельским жителем.

— Пойдемте, дорогой полковник, я вам свое богатство покажу.

Участок был хоть и небольшой, но ухоженный. На грядках крутились поливальные установки, разбрызгивали воду. Солнце преломлялось в брызгах маленькими радугами. Порядок царил на участке.

— Никогда бы не подумал, Григорий Исаевич, что у вас откроется талант садовода, — сказал с одобрением Ельцов.

Он оглядел ровные грядки, ухоженные яблони, чистенького загорелого Певзнера и позавидовал ему. Жизни этой спокойной позавидовал, тишине, радости на лице его бывшего агента.

Гриша Певзнер, садовод и любитель кошек. Прямо анекдот.

— Пошли в дом, Игорь Дмитриевич, окрошкой угощу, клубничкой своей, кваском домашним."

"Гриша сноровисто накрыл стол на террасе. Окрошка действительно оказалась дивной, квас ягодный бил в нос, куда там шампанское. За едой обменивались незначительными новостями. Хозяин, несмотря на показную радость, был внутренне напряжен. Он точно знал, что не из-за окрошки и кваса приехал к нему бывший начальник МУРа. За чаем с домашним вареньем Гриша, наконец, спросил Ельцова:

— Какое дело у вас ко мне, Игорь Дмитриевич?

— А без дела я заехать не могу?

— Не в ваших правилах.

— Это точно. Ты, Григорий Исаевич, ювелира Макарова знаешь?

— Да кто ж его из деловых не знает? Сволочь редкая. Как говорят блатники — клиент прохладной жизни.

— Значит, любит на чужом горбу в рай въехать?

— Не то слово.

— Ты с ним в каких отношениях?

— В самых шоколадных, потому что общих дел не было. Ничего не делили. Я ему сбрасывал товар, он давал мне мою цену, и разбегались.

— Григорий Исаевич, голуба моя, — Ельцов достал трубку, раскурил, — помоги мне.

— Вам или конторе вашей бывшей?

— Мне лично, я ведь нынче лицо частное.

— Частное, — расхохотался Гриша, — милый вы мой, не бывает бывших сыщиков, это не профессия, а судьба.

— Прав, Григорий Исаевич, прав.

— Так что сделать надо?

— Поехать к Макарову, показать фотографию изделия, дать телефон продавца. Конечно, он спросит, почему ты сам не покупаешь.