Зимняя война. Дороги чужого севера

Обстановка была нехитрая, железные скрипящие кровати, забинтованные тела на соседних койках. Кто-то умер, его унесли, доставили другого — мертвецки бледного, с перебинтованным торсом. Бегали медсестры и санитарки. Однажды прибыл офицер в наброшенном на плечи халате, возмущался, орал громовым голосом: что за безобразие, товарищи медики?! Люди в подвалах лежат, на чердаке, все коридоры уставлены кроватями, а у вас тут в палате в футбол играть можно! Немедленно уплотнить, сюда еще четверых положить можно! Робкие возражения он и слушать не хотел, грозился отправить всех под трибунал Ленинградского военного округа — даже гражданских! Никиту сдвинули в угол, внесли новые кровати, а когда он очнулся, в палате было тесно, как в трамвае, — духота, стоны, отвратительные запахи…

Майор медицинской службы, проводивший операцию, объявился через четыре дня. Возможно, приходил и раньше, но этот факт в сознании не задержался. Осунувшийся, с опухшим лицом, он осмотрел пациента, помял бока — чем вызвал нестерпимое желание врезать ему по лицу, после чего озадаченно поковырял пальцем в ухе и угрюмо оскалился:

— А знаете, все очень неплохо, любезный. Когда вас привезли, вы были практически мертвец. Думали, что не выживете. Но организм молодой, крепкий, справился. Ребра срастутся, осколок из печени удалили, она восстанавливается. Другие живут и не с такими ранениями. Да, забыл сказать, у вас попутно обнаружили прогрессирующее воспаление легких — хотя на фоне всего остального это можно и не замечать, гм… К сожалению, с противомикробными препаратами у нас пока не очень, но будем ставить уколы. А высокую температуру, если не собьем аспирином, придется потерпеть…

— Я потерплю, доктор, — пробормотал Никита. — Скажите, а что с другими?

— С другими? — нахмурилось медицинское светило окружного масштаба. — С какими еще другими?

— Нас было четверо, когда вытащили… все, что осталось от взвода… Они были живы, я это помню… Рядовые Карабаш, Латкин, Иванченко… Все трое получили ранения…

— А это не ко мне, любезный, — отрезал доктор. — Солдатский госпиталь находится на улице Камышинской, туда и обращайтесь. Есть еще госпиталь на улице Высокой, в деревне Шпагино… К сожалению, мы не можем делать туда запросы, это вне нашей компетенции. Возможно, они проходили лечение в полевых госпиталях, я не знаю. Что вы хотите, любезный? Лишь с одного Карельского перешейка солдат ежедневно доставляют сотнями. И это невзирая на то, что на фронте установилось некоторое затишье…

Мечников снова метался в бреду, бросало то в жар, то в холод. В критические моменты просто не хотелось жить. Пару раз он пытался подняться, куда-то пройтись, но падал замертво. Явился офицер со шпалой в петлице — представительный, с деловым лицом.