Зимняя война. Дороги чужого севера

— Ребята, уходите, мы с Шурой их задержим… — повернул он к разведчикам тоскливый, обреченный взгляд. — Товарищ старший лейтенант, скажите им… Мы их на самом деле задержим… А если повезет, еще повоюем… Со мной вы пропадете — я ходить не могу, все равно кровью истеку, только вас за собой к Аллаху утащу… А стрелять могу — правда, товарищ старший лейтенант…

Сердце обливалось кровью, когда Никита смотрел на своих бойцов. Было стыдно, неловко, люди отворачивались. А противник за кустами уже накапливался, лез, подтаскивал пулеметы. Взметнулась рука — от нее отделилась граната, полетела в кустарник. Взрывом разбросало несколько растений.

— Уходите, мать вашу!!! — взревел Александров и открыл огонь — бил экономными очередями.

Анкутдинов лежал рядом с ним, упирался в снег локтями, стрелял из «Суоми», при этом испускал пронзительные крики — то ли от боли, то ли от кипящей ярости. Скоро забросают гранатами, накроют пулеметным огнем…

Никита отполз, рыча на тормозящих товарищей. Голова кружилась уже всерьез, колотил озноб. Он поднялся, схватился за дерево, когда мир куда-то поплыл, перевел дыхание и побежал на юг…"

"Состояние ухудшалось. Мечников бежал, сжимая волю в кулак. И вдруг прояснилось в голове, озноб исчез, он вырвался вперед и остановился, дожидаясь отстающих. В этой местности было бессмысленно принимать бой. Редкий лес, как назло, лыжники обойдут и всех положат.

Перестрелка в тылу продолжалась недолго. Автомат Анкутдинова выдал несколько очередей и замолк. Пулемет стрелял гораздо дольше, Александров спешил выработать боеприпасы. Взорвалась граната, и все закончилось…

Люди карабкались на пригорок, задыхаясь, а за косогором упали в снег. Но осталась еще тяга к жизни, снова дружно подались наверх.

И тут из леса показались лыжники. Трое сразу попали под кинжальный огонь. Первый повалился на спину, лыжи, совершив эффектный круговорот, разлетелись в разные стороны. Второй схватился за простреленный бок, завалился в сторону. Третьего до определенного момента пули не брали. Разогнавшись, он не мог остановиться — катился с горки и орал от страха, сверкая выпуклыми глазами и являя собой идеальную ростовую мишень. Пули поразили грудь, он упал коленями на собственные лыжи, еще немного проехал, потом уткнулся носом в загнутые концы лыж, да так и остался в странной позе.

Опушка ощетинилась беспорядочным огнем.

— Отдохнули, товарищи? — прохрипел взводный, переворачиваясь на спину. — А теперь руки в ноги, и бежать! Эти черти знают местность, могут обойти и перекрыть дорогу!

Бег с препятствиями продолжился. Изначально разведчиков преследовал крупный отряд. Сколько их осталось? Половину точно перебили, часть рассеялась.