Зимняя война. Дороги чужого севера

— Клюв убери, — огрызнулся Никита, — любопытной Варваре на базаре нос оторвали.

— Проходите, пожалуйста, — открыла дверь медсестра с темными волосами.

Они вошли осторожно, двигались, как по минному полю, стараясь не дышать. В палате остро пахло лекарствами и чем-то еще — не ассоциирующимся с приятными вещами. Здесь лежали двое — один был без сознания или спал, закутанный в одеяло. Глаза второго были открыты, по небритым губам скользила вялая улыбка.

— Вот, лежит и ничего не делает, — посетовал Иванченко. — Тьфу, бездельник!..

Карабаш заулыбался, сделал попытку что-то сказать, но не вышло, и он шумно выдохнул. Семена подобрали той самой ночью, когда финны отступили от укреплений под Малуярве. Мечников с потерянным видом блуждал по траншеям, заваленным трупами, и внезапно услышал стон. Кинулся — и под телами финских солдат обнаружил окровавленного товарища. Правая нога была всмятку — ее размозжило осколками. Он потерял много крови, и оставалось лишь недоумевать, почему еще жив. Санитары прибежали на призыв, доставили пострадавшего в санчасть, оттуда — в госпиталь под Ленинградом. Признаться честно, Никита не рассчитывал, что Карабаш выживет, однако это случилось. Ногу ампутировали по самое бедро. Организм сопротивлялся, черпал силы непонятно откуда — очевидно, из космоса. Две недели Семен метался в бреду, потом состояние стабилизировалось, он начал приходить в себя, узнавал окружающих, вспомнил, кто он такой и что с ним случилось.

— Еле откачали вашего друга, товарищ капитан… — За спиной снова возникла военврач, и Никита вздрогнул. — Лишь несколько дней назад стал в сознание приходить, шепчет что-то. Мы не представляли, что с такой потерей крови можно выжить. Но теперь все несчастья позади, выкарабкается. Правда, с питанием пока еще плохо, не ест ничего. Раньше из трубочки кормили, а теперь с ложечки — отказывается, выплевывает, приходится силой кашу впихивать…

— Получается, я напрасно это принес? — Никита посмотрел на сумку.

— А что там у вас? — Военврач тоже с любопытством вытянула шею.

— Яблоки.

— Вы шутите? Какие яблоки в его состоянии? — снисходительно улыбнулась она. — Медсестрам отдайте, а если хотите, можем в кашку ваши яблоки перетереть, пусть теперь их выплевывает…

Мечников подошел к кровати, склонился над товарищем. За спиной с адской смесью ехидства и сочувствия ухмылялся Иванченко.

— Все в порядке, Семен, — вкрадчиво проговорил Никита. — Ты выжил, теперь все будет нормально. Полежишь еще, подлечишься. Правда, с армией, по-видимому, придется завязать… — Он смущенно кашлянул и добавил: — И ладно, война все равно кончилась. Наши Выборг взяли, теперь на всех законных основаниях это наш город.