Зимняя война. Дороги чужого севера

Все трое — Иванченко, Латкин, Карабаш, на плечах пожульканные полушубки, за плечами упитанные вещмешки — все свое носили с собой.

— Здравия желаем, товарищ старший лейтенант! — приветствовал его Карабаш. — Надеемся, что разбудили?

Все трое засмеялись.

— Вы почему так быстро, парни? — не мог поверить Никита. — Прямо мановение волшебной палочки какое-то…

— Никакого волшебства, товарищ старший лейтенант, — усмехнулся Латкин. — Двадцатый век на дворе — есть такая штука под названием «телефон».

— А еще есть штука под названием «самолет», — добавил Иванченко.

— Вас что, на парашюте выбросили? — засмеялся Никита.

— Вы скажете… — поежился Латкин. — На земле-то холодно, а что в небе… Кукурузник шел из Кексгольма в штаб 7-й армии — вез штабных офицеров. Ну и нас в него определили. Попутный груз, так сказать. Не штабные офицеры — попутный груз, а мы… Это был большой «кукурузник», — зачем-то добавил он. — А сюда полуторка шла — в кузове тряслись…

— Замерзли?

— Отогрелись уже, — заверил Карабаш. — При штабе полка палатка с буржуйкой, сжалились добрые люди, отогрели, накормили, объяснили, где вас искать.

— Нам отделенных командиров дали, — похвастался Иванченко, — в смысле мне и Анатолию. А Семен теперь — целый младший комвзвода. Из госпиталя выписывались — бумаги пришли…

— Отлично! — оценил Мечников. — Будете командирами отделений, а то эти должности у меня рядовые замещают. Проходите, парни. Кроватей лишних, правда, нет, зато печка в полном порядке.

— Под дверью положите? — засмеялся Латкин. — Спасибо, товарищ старший лейтенант, нам уже выделили койко-места. Поспим немного, не возражаете?

— Сбор в три часа ночи, — огорошил Никита, — по полной форме и с оружием. Не забудьте получить лыжи и смазать их жиром. Я еще должен представить вас личному составу.

— Ничего себе, — озадачился Карабаш. — Прямо вот так — с корабля на бал?

— Кукушка, кукушка, сколько мне жить… — Карабаш не успел договорить. Рядовой Беседин, залегший за деревом, произвел выстрел из снайперской винтовки с глушителем. И прицел, и глушитель, да и сама винтовка были обернуты светло-серой мешковиной. Свой первый глушитель для нагана инженеры братья Митины изобрели еще в 29-м году. Вариант для установки на винтовку Мосина стали разрабатывать в начале 30-х. Последний вариант был самый удачный — по крайней мере, после использования не возникало желания прочистить ухо. Затряслись ветки развесистой ели, дрожь пошла по дереву. Свившая гнездо «кукушка» рухнула не сразу, билась о ветки, цеплялась маскхалатом. Потом свалилась в снег, осталась лежать — вполне упитанная такая «кукушка»."

"Послышался отдаленный вскрик, завозилось что-то на соседнем дереве.