Зимнее лето весны

Что у нас тут, на двадцать второй странице? Репортаж из дома писательницы Арины Виоловой. Какие фото! Красота! Шикарное здание! Сколько стоило?

– Оно не мое, – попыталась я прояснить ситуацию.

– Обманщица! Черным по белому написано: «Дом Виоловой».

– Он съемный.[4]

– А в статье сказано… – уперлась Анна Михайловна, поправляя платок, завязанный на шее.

– Журналисты часто ошибаются.

– Пресса никогда не врет! – торжественно воскликнула старуха. – За этим правительство следит!

И что мне было возразить? Оставалось лишь слушать бабусю."

"– Несчастненькой прикидывалась, – брызгала слюной Викторова, – плакала-рыдала… «Я Лена Петрова, обожаю Игорька…» Обманула старую дуру! Но Господь мне журнальчик послал, со статейкой, и вот выяснилось: и муж есть, и хоромы великие, и деньжищ полно. Ясно теперь, почему Игоря прибила. Вот тебе мое условие: отстегивай пять миллионов!

Несуразность суммы заставила меня рассмеяться.

– Я никогда не видала подобного количества рублей сразу.

– Долларов! – совсем обнаглела бабка, и мне стало еще смешней.

– А их уж тем более!

– Врешь! В журнале другое написано.

– Где? – удивилась я. До сих пор борзописцы столь откровенно не врали, фантазировали по мелочи.

– Слушай, – вдруг миролюбиво предложила Анна Михайловна и начала озвучивать текст: – «Наши писатели корчат из себя Золушек, но на самом деле сидят на мешках с золотом. Возьмем писаку Виолову, в миру Тараканову. Посмотрите на фото ее дома. По самым скромным подсчетам, он стоит три миллиона баксов, а если принять в расчет участок, гараж, ограду, то за „скромную хижину“ легко можно выручить пять миллионов зеленью».

– Дом не наш! И потом, это не живые деньги, а риелторская оценка. Здание сняло для нашей семьи издательство.

– А еще машина, – не успокаивалась Викторова. – С моей вот пенсии джип не купить.

– Автомобиль мне тоже предоставило «Марко».

– Все, надоело твое вранье! Пять миллионов – и кассета твоя!

Я попыталась вразумить Анну Михайловну:

– Не надо нам завидовать, мы живем на честно заработанные средства. Лишних денег в семье нет.

– Фу! А дом?

– Но у вас же имеется таунхаус, а вы жалуетесь на нищету! – пошла я в наступление.

Анна Михайловна стукнула кулаком по высокой галошнице.

– Я не имею к этому коттеджу никакого отношения – меня наняли его стеречь, пока хозяева по Ниццам шляются! Приедут и выпрут, я всего лишь сторож!

– А другим людям кажется – Викторова владелица! Вот и шикарный на фото дом не наш.

– Ты там живешь! Не бреши!

– Так и вы живете в таунхаусе.

Старуха растерянно моргнула, но тут же ринулась в атаку:

– Пять миллионов! Или несу кассету следователю!

– О какой записи идет речь?

Анна Михайловна противно захихикала.

– Ты очень хитрая, но я умнее.