Зимнее лето весны

– Врунья!

– Простите, мы не знакомы, и я при всем желании не имела возможности обвести вас вокруг пальца, – попробовала я купировать скандал. – Очевидно, какая-то ситуация в моей книге показалась вам неправдоподобной и поэтому вы называете меня врушкой?

– Хватит прикидываться, лучше поторопись, а то кассета очутится в милиции.

– Какая кассета?

– С записью убийства Гаврилина. Ну, что, по-прежнему будешь прикидываться, что мы не встречались?

Мне стало зябко.

– Как вас зовут?

– Ну ты актриса! Ладно, представлюсь: Анна Михайловна Викторова.

– Соседка Игоря Гаврилина?!

– Ты решила не глупить? Правильно! Мы ведь отлично знакомы!

– Как вы узнали, кто я?

Трубка начала издавать булькающие звуки.

– Неважно, – проговорила наконец Викторова. – Хитрованка! Назвалась Леной Петровой! Но ложь открылась! Ладно, прикатывай!

– Куда?

– Ко мне, в поселок Рокот. Или снова начнешь врать, что не знаешь, где такой находится?

– Сейчас примчусь, – пообещала я.

– Молодец, – одобрила Викторова.

В Рокот я неслась почти в обморочном состоянии и за пятьсот метров до поворота к поселку проколола колесо. Не успела я отчаяться, как увидела вывеску «Шиномонтаж». Не веря своему счастью, я бросилась к гаражу, выкрашенному зеленой краской. Обнаружив внутри дядьку в замасленном комбинезоне, взмолилась:

– Поменяйте колесо.

– Запаска есть? – весело спросил он.

– Да, да, конечно, – закивала я.

– Нет проблем! – ответил мастер.

– Можно, я оставлю тут джип и понесусь по делам? – нервно поинтересовалась я.

Механик окончательно развеселился.

– Если ты автомобиль тут не оставишь, как же я его переобую?

– Верно, – согласилась я, – совсем с головой плохо. Так побегу? Мне надо тут неподалеку…

– Шиномонтаж до десяти вечера.

– Успею! Не волнуйтесь!

– А чего мне дергаться? – хмыкнул мужик.

– Не беспокойтесь, я непременно приду назад и деньги заплачу.

Механик вытер руки ветошью.

– Если не вернешься, плакать не стану, джип-то у меня останется.

– Действительно, – пробормотала я и двинулась в сторону леса.

Не успела я подойти к калитке, как из своей части дома высунулась Анна Михайловна.

– Иди сюда, – поманила она меня рукой. – Не дергайся, поселок пустой, сейчас в нем я одна живу!

Я поднялась по ступенькам и очутилась в неуютной прихожей. На полу тут вместо плитки лежал линолеум, из мебели имелись деревянная вешалка, галошница и пуфик, освещался холл четырьмя торшерами. Немного странно, но мне было не до дизайна помещения.

– Ты, милочка, лгунья, – потрясла Викторова перед моим носом толстым журналом.

Я чихнула – в прихожей резко пахло парфюмом, тяжелый аромат буквально распирал мой нос.

– Заболела? – неожиданно ласково пропела старушка. – Сейчас еще хуже станет.