Жребий Салема

«Шевроле-вега», светло-бежевая, не старше двух лет. Он вытащил из заднего кармана блокнот на цепочке, пролистал страницы с записью беседы с Беном и Джимми и нашел номер машины, который дала миссис Нортон. Номер совпадал. Значит, это точно машина девушки. Дело принимало серьезный оборот. Он потрогал капот. Холодный. Машина здесь уже давно.

– Шериф?

Легкий и беззаботный, как звон колокольчика, голос. Почему же его рука невольно потянулась к кобуре с пистолетом?

Он обернулся и увидел Сьюзен Нортон, выглядевшую необыкновенно привлекательно. Она шла, держась за руки с молодым человеком, черные волосы которого были немодно зачесаны назад. Маккаслин посветил парню в лицо фонарем, и ему показалось, что свет пронизывает его насквозь и совсем не освещает. И хотя они шли, на траве почему-то не оставалось никаких следов. Маккаслин ощутил страх, и по коже пробежали мурашки. Пальцы вцепились в рукоятку пистолета… но тут же разжались. Он выключил фонарь и покорно ждал.

– Шериф, – снова повторила Сьюзен ласкающим голосом.

– Как хорошо, что вы пришли, – произнес незнакомец.

С этими словами они набросились на шерифа.

Теперь его машина стояла в конце разбитой лесной дороги в густых зарослях можжевельника и папоротника, почти полностью скрывавших блеск хромированных деталей. Сам Маккаслин лежал в багажнике. На вызовы по радио, поступавшие через регулярные промежутки времени, никто не отвечал.

Тем же утром Сьюзен наведалась домой к матери, однако особого вреда не причинила: подобно пиявке, досыта насосавшейся крови неторопливого пловца, она не испытывала голода, – но в дом ее позвали, так что теперь она могла приходить туда когда вздумается. А следующей ночью голод снова даст о себе знать… а потом опять и опять, из ночи в ночь!

В понедельник Чарлз Гриффен с перекошенным от злости лицом разбудил жену в шестом часу утра. Снаружи громко мычали недоеные коровы. Он выразил суть происходящего тремя словами:

– Проклятые мальчишки сбежали!

Но он ошибался. Дэнни Глик добрался до Джека Гриффена, а тот, в свою очередь, наведался в комнату брата Хэла и навсегда положил конец его переживаниям насчет школы, книг и отцовского упрямства. Теперь оба юноши лежали, зарывшись в огромную копну сена на дальнем пастбище. В волосах запутались травинки, а в ноздрях, лишенных движения воздуха, парили пылинки. Время от времени по их лицам пробегали мыши.

Земля озарилась светом, и все порождения зла погрузились в сон. Начинался чудесный осенний день, когда свежий и прозрачный воздух пронизывают лучи яркого солнца. Город просыпался для нового трудового дня, еще не зная о своей гибели и о том, что творится в нем ночью. По «Календарю старого фермера», в понедельник солнце сядет ровно в семь вечера.