Скала Жнеца

Образцово-показательная личность, но в реальном мире, без всяких рекламных трюков, он совершенно другой.

– Но ведь даже если ты заключила устный договор, то могла обратиться к юристам.

На лице Майи отражается боль.

– Я обратилась к Беа. Решила, что, учитывая ее опыт, она мне поможет.

– И она не помогла? – запинаясь, произносит Хана.

Почему она всего этого не знала?

– Не помогла. Не захотела ввязываться. К тому же она была занята и, – Майя показывает руками кавычки, – «не эксперт в этой сфере», так она выразилась. Назвала мне фамилию безумно дорогого адвоката. – Майя пожимает плечами. – Если бы я все-таки получила эту работу, это все равно уже не имело большого значения. Я лишь просила ее составить мутный юридический запрос, чтобы заставить Сета задуматься. Но она… явно не могла этого сделать. Была слишком занята или просто не хотела.

Хану снова охватывает неприятное чувство – как плохо она знает свою семью. Что еще она пропустила, пока оплакивала Лиама?

– Прости, я ужасно себя чувствую, когда говорю так о Беа. – Майя снимает панаму и встряхивает кудрями. – Как говорится, о мертвых либо хорошо, либо никак. – Между ними повисает тишина, и наконец Майя продолжает: – А ведь это чушь, правда? Смерть человека не делает его идеальным.

Хана уже открывает рот, чтобы ответить, но, глядя на выражение лица Майи, снова его закрывает. На какое-то мгновение Майя перестает быть похожей на саму себя. Совершенно невозможно понять, о чем она думает.

– Пойду в дом, принесу воды, – наконец говорит Хана.

Майя кивает и снова откидывается на шезлонге.

Пока Хана идет по дорожке, мимо нее проносится насекомое – две сцепленные друг с другом мухи рывками летят к бассейну.

На первый взгляд они как будто в плену у любви, но, если всмотреться пристальней, становится ясно, что верхняя муха дерется с нижней. Пытается подчинить ее себе.

Элин закидывает рюкзак выше на плечи.

Всего пятнадцать минут назад они свернули с главной тропы, и уже кажется, будто они сбились с пути, нагромождения деревьев и кустов похожи друг на друга, метр за метром, а сквозь полог листвы заметны лишь проблески неба.

Узкая тропа петляет, кусты охватывают ее с обеих сторон, тянут колючие ветки. Чаща становится гуще, каждое дерево стремится отвоевать себе пространство, высокие спящие гиганты, сосны и дубы, кишат насекомыми и зверьем.

– Здесь все выглядит так мрачно, – говорит Стид, приноравливаясь к ее темпу.

Уже вспотев, он оттягивает рубашку и обмахивается ее краем.

– Да. Как будто на другом острове.

Природа здесь гораздо разнообразнее – стволы деревьев увиты плющом, валуны на дорожке затянуты лишайниками и мхами. Нет ни сантиметра голой земли, все покрыто зеленью или толстым одеялом дубовых листьев.