Ваш любимый доктор, или Дело всей жизни

– Да когда вы уже уйдете, надоедливая женщина! У меня от вашей трескотни голова разболелась.

– Ладно-ладно, испаряюсь! Считайте, что меня тут уже нет.

Я покидала кабинет Лейна, улыбаясь.

Похоже, все не так плохо!

Глава 22

На торжественный ужин в честь отбытия столичных гостей меня не позвали. Эх, не попробую теперь карнахской икры с трюфелями, как жить-то дальше, как жить? У них там чисто мужская тусовка собирается, и, судя по количеству заказанного алкоголя, кто-то желает оторваться. Как бедняга Лейн ждал этого дня! Завтра утром стоит предложить ему скорую магическую помощь по снятию похмелья.

– Не расстраивайся, Эл, мы ведь и дома можем поесть вкусно, вон Грэта сколько вчера наготовила! – успокоил пушистый друг. Пискун в своем истинном облике скакал по столу в комнате отдыха, оттаптывая забытый кем-то из практикантов конспект.

– Одной мне это не осилить, была надежда на Норвина, но он со мной даже не связывался. Я пыталась, но артефакт молчит.

Страшно не люблю неизвестность, ожидание и такое подвешенное состояние, когда начинаешь дергаться от каждого стука в дверь и шагов за спиной.

– Переживаешь? – черные глазки смотрели сочувственно. – А помнишь, я тебе говорил, что тиины не испытывают человеческих эмоций? Так вот, где-то меня обманули! Потому что я чувствую и боль, и тревогу, и грусть, и много чего еще.

Признание фамильяра заставило улыбнуться. Если бы не он, давно бы тронулась рассудком, а Пискун все время меня поддерживал и отвлекал разговорами.

– У нас говорят: «С кем поведешься, от того и наберешься».

– Знаю-знаю. А еще: «С волками жить – по волчьи выть», – добавил с иронией.

– Молодец, хорошо усвоил уроки Елены Аркадьевны.

– Ага, очеловечился. Вот буду вам с Норвином под дверями спальни песни петь посреди ночи, узнаешь!

– Только, пожалуйста, не «Во поле березка стояла». В тот раз мы полночи не могли уснуть от смеха.

– А по-моему, это самая лучшая песня! – возразил он. – Вам же надо о наследнике когда-нибудь подумать?

– Да, вот только твое пение вызывает желание безудержно хохотать.

– Тогда спою что-нибудь лирическое. «Очи черные» подойдут?

Пискун довел меня до нервного хихиканья, так что я еле попала в рукав халата. Потом проверила, если в кармане перчатки – пора сделать обход, а то мои девочки уже заждались.

– Давай уже браслетом становись, шкура мохнатая, дела не ждут.

– Есть, капитан! – расшалившийся фамильяр молнией обвился вокруг запястья, и я ощутила знакомую тяжесть серебра.

Сегодня я припозднилась, снова ездила в новый госпиталь с нейтом Клавиусом. Казалось, этот человек горит идеей не меньше меня, все делает четко и быстро, не спорит и терпеливо обсуждает со мной все предложения, даже если в глубине души считает их блажью.