Дни нашей жизни

Когда голоса поющих ребят совсем стихли, я резко остановился, и Лена врезалась в меня. Мы схватились друг за друга, чтобы не свалиться, и так же резко отпрянули. Я тогда заметил, что она вроде улыбается, но вымученно как-то, через силу."

"– Ты почему такая? – испугался я.

– Какая?

– Почти в слезах.

Она вдруг расплакалась совсем открыто. Я растерялся. Мне показалось, что я должен обнять ее и успокоить, но… Но она – девушка, а я – парень. И я не осмелился.

– А ты почему такой, Мики? – спросила она сквозь слезы.

– Какой?

Она не отвечала, только всхлипывала и судорожно вздыхала. Я подумал, что она, даже когда плачет, очень красивая. И улыбнулся этим мыслям.

Она заметила мою улыбку и вдруг зло спросила:

– Что? Радуешься тому, что ты такой хороший?

– В смысле?

– Ты – хороший! – с претензией выкрикнула она, будто бы это плохо – быть хорошим. – Вежливый, красиво ухаживаешь, стихи читаешь! Ты не поцеловал меня ни разу! И сейчас тоже… Что, даже не притронешься ко мне?!

– Я не знаю… – нерешительно ответил я. – Может, ты не хочешь, чтобы я прикасался к тебе…

– А ты прикоснись! – Она схватила меня за руку и положила ее к себе на грудь.

Меня бросило в жар, но Лена тут же откинула мою ладонь и продолжила кричать:

– Заматерись! Плюнь на асфальт! Один раз какую-то сволочь ударил – и то сожрать самого себя умудрился! Может, прекратишь? Что ты всех жалеешь, даже всякую шваль? Ты чего-то взамен ждешь? Или ты исусик?

На берегу было светло от яркой луны; лицо у Лены сделалось каким-то серебряным, и у меня от одного взгляда на нее подступило к горлу сладкое удушье.

Она вдруг сказала:

– «Я другому отдана, я буду век ему верна».

– Ты что, – произнес я, – встретила… «своего генерала»?

– Может, это не генерал, а настоящий Онегин. Не ты. А может, это вообще не «он».

– То есть?

– Это девочка.

Я опешил.

– Ты смеешься надо мной?

Она посмотрела на меня с вызовом. Глаза в глаза. И сказала:

– Не смеюсь.

– Лена, – с трудом выговорил я. – Если ты просто хочешь меня задеть, то…

– Да не хочу я тебя задеть! – перебила она меня. – Я тебе правду говорю!

– Какую правду? Ты два года назад говорила, что это противно! И где здесь правда?

– А мне в самом деле было противно! От себя! Я хотела переделать себя, понятно? Думала, что смогу!

Я выдохнул:

– Я тебе не верю.

– Ну и дурак!

– Почему ты тогда плачешь? Почему кричишь из-за того, что я не прикасаюсь к тебе?

– Да потому что ты правда невозможен! – Она говорила таким тоном, будто я ей очень противен. – Ты правильный до тошноты! Тебя такого ни одна девушка не вынесет! Я была уверена, что ты гей и что мы взаимно друг друга используем! Но ты ходишь за мной как привязанный, и я понимаю, что ты не врешь, ты не гей, а просто… дурак!

Я посмотрел в ее заплаканные глаза и понял: она не любит меня.