Дни нашей жизни

Она тогда пришла к нам утром: родителей дома не было, а у меня – лето и каникулы перед третьим классом. В общем, я встретил ее один. Она поговорила ради вежливости о моих делах и оценках, а потом вдруг спросила:

– А ты хотел бы с папой познакомиться?

Я ее не понял: чего с ним знакомиться, если мы вместе живем.

– У тебя же есть папа, ты знаешь? – поясняла она, заметив мое недоумение. – Настоящий, тот, от которого ты родился.

Тут я начал ее понимать. Тот, который меня бросил.

– Я не хочу с ним знакомиться, – холодно ответил я.

– Да подожди, не горячись. Он на самом деле очень хороший парень, просто трусливый был по молодости, ну а кто не был? Они тогда только школу закончили, да и время было неспокойное…

– Я не хочу! – твердо повторил я. – У меня есть папа, мне не надо другого! – «И даже два», – мысленно добавил я.

Бабушка быстро-быстро начала открывать свою сумку и вытаскивать оттуда фотографии. Некоторые выглядели уже потрепанными, блеклыми, на них были запечатлены школьники-старшеклассники. Она водила пальцем по фотографиям, на каждой показывая мне одного и того же темноволосого парня.

– Вот он, видишь? Игорь, красавец… Папа твой!

– Не хочу смотреть! – закричал я и отвернулся.

Бабушка меня будто и не слышала.

– А сейчас он хоккеист! Играет в нашей сборной, представляешь? Сама случайно узнала… Связалась с ним, поговорила, и он, между прочим, не против с тобой познакомиться.

Я демонстративно закрыл уши, но бабушка продолжала:

– Зря ты так, любой мальчишка обрадовался бы, что у него папа – спортсмен. Это же очень хорошо для мальчика. Тебе бы точно пошло на пользу, у тебя данные для спорта очень хорошие, а Слава тебя все в театр, на музыку, на рисование…

– Я сам это выбираю!

– Мало ли что ты выбираешь, ребенка надо направлять. Зато представь, рос бы с настоящим папой…

– У меня и так настоящий папа! – перебил я ее. – Здесь моя настоящая семья!

Я подошел к столу, сгреб фотографии в одну кучу, сложил и сунул бабушке в руки.

– Не приноси мне это больше!

Бабушка покорно сложила фотографии обратно в сумку и, как-то сгорбившись, собралась и ушла. Будто я физически придавил ее своим отказом.

Я смотрел ей вслед, пока она не закрыла за собой дверь, а потом заревел. И сам не понял, почему реву: то ли мне стыдно, что я накричал на нее, то ли обидно, что она пришла ко мне с этой ерундой.

Но не думать об этом теперь стало невозможно. Я гонял мысли об объявившемся отце по кругу и то приходил в ярость, то радостно воображал, как было бы здорово, если бы мы жили с ним вместе. Мы бы играли в хоккей, я бы смотрел на его игры с лучших мест, все бы мне завидовали… И не пришлось бы жить так закрыто, в постоянном страхе. Все было бы обыкновенно, просто и понятно. Как у всех.