Дни нашей жизни

Мы играли в прятки, догонялки и казаков-разбойников на детской площадке возле кафе, а потом возвращались и пили молочные коктейли.

Всё шло мирно, пока Антон не отошёл в туалет Тогда Илье пришла в голову новая игра. Он так и сказал:

— Давайте новую игру.

Мы все оживились. Он подвинул на середину стола пока нетронутый молочный коктейль Антона и предложил:

— Давайте все плюнем туда по очереди, а дебил это потом выпьет!

«Дебил» — это Антон, в классе у него будто бы и не существовало нормального имени. Всем понравилась эта идея, а я запаниковал. Я не знал, что мне сделать, как их остановить, если их большинство. Если я позову взрослых, завтра окажусь на месте Антона за то, что наябедничал.

Но это были только цветочки. Грузный Юра, правая рука Ильи, вдруг сказал:

— Я вообще туда нассать могу.

Это всем понравилось ещё больше. Наверное, на моём лице отразился весь ужас данной идеи, потому что Илья вдруг успокаивающе сказал мне:

— Да ладно, мы же не будем его заставлять это пить, может, он и сам не станет.

Я чувствовал себя ответственным за то, что вот-вот должно было произойти, ведь я понимал, что это дико и неправильно, а другие будто бы и не понимали.

— Ему же потом плохо станет, — попытался я внести долю здравого смысла в эту «игру».

— Не станет, — легкомысленно ответил Илья. — Он же колготки носит.

Не знаю, почему, но всем показалось, что аргумент про колготки — вот прямо что надо, будто они какие-то чудодейственные.

С внутренним смятением я наблюдал, как Юра берёт молочный коктейль Антона в руки, ставит его перед собой, поднимается на стул и собирается туда помочиться.

Я не двинулся с места. Да что со мной? Почему я позволяю этому случиться? Я ведь никогда никого не обижал.

Я посмотрел на Игоря и Кирилла, которые тоже ничего не пытались предпринять. А они ведь тоже никогда никого не обижали. Наоборот, они выхаживали бродячих котят. И Илья — разве такой уж он жестокий? Он как-то раз возле школы голубя со сломанным крылом подобрал и отогрел.

Тогда почему все мы сейчас смотрим на эту нечеловеческую жестокость, позволяем ей случиться, радуемся ей?

Детство так прекрасно и бездушно одновременно.

Они поставили этот коктейль на место, будто и не трогали. Антон вернулся со своей вечной блаженной улыбкой, сел на своё место, подвинул стакан ближе.

Я думал, что это невозможно не заметить. Наверное, этот стакан ужасно воняет, и сейчас он скажет что-то типа: «Ребят, чё за фигня, зачем вы туда нассали?» Но он ничего не говорил.

Я вдруг ощутил, что не знаю, чего хочу больше: посмотреть, как он будет это пить, или чтобы он не стал это пить.

Антон вдруг поправил трубочку в стакане и отпил. Ребята замерли с каменными лицами. Сам же Антон в лице никак не изменился. Все запереглядывались.

— Как коктейль? — первым спросил Илья.