Дни нашей жизни

Я не был готов увидеть труп. Хотя в школе некоторые ребята видели и говорили, что это не страшно — как будто человек спит. Но я ведь боюсь не зрелища, а собственного пугающего осознания и понимания того, что он не спит…

— Ты был знаком с моей мамой? — снова спросил я у Льва.

— Совсем немного.

Пока мы шли, я расспрашивал его, какой она была. А он рассказывал всё то же самое, что уже по десять раз рассказали мне и бабушка, и Слава, но я всё равно каждый раз интересовался, потому что хотел слушать снова и снова.

— А где твоя мама? — решил поинтересоваться я.

— Она в другом городе.

— А папа?

— Он умер.

— От чего?

— Не знаю. Наверное, от стыда, — грустно усмехнулся Лев.

Я удивлённо обернулся.

— Так бывает?

— Я бы хотел, чтобы так бывало, — ответил он. — Должна же существовать в мире справедливость.

Я не понял, о чём он, но спросил:

— Как думаешь, он встретился с моей мамой?

— Только в том случае, если за пределами этого мира есть какой-то ещё.

Мы как раз подошли к могиле. Но я был заинтересован его словами.

— Ты считаешь, что на небе ничего нет? — спросил я.

— Этого никто точно не знает, — вздохнул Лев.

Я нахмурился:

— Бабушка знает!

— Нет, Мики, она тоже не знает, — он опять грустно улыбнулся. — Она просто верит.

— В смысле «верит»?

— Верит, что после смерти есть другая жизнь. Многие люди в это верят. Ты тоже можешь верить, если тебе хочется, но мы никогда не будем знать наверняка.

Я посмотрел на мамину фотографию на памятнике. Так что, может быть, она вовсе не наблюдает за мной с небес? Она просто перестала существовать, растворилась в вечности, превратилась в ничто? И я тоже стану ничем? И родители, и бабушка, и все-все люди на планете будут поглощены этой огромной и пугающей пустотой?"

"Я медленно сложил перед памятником сначала цветы, потом свой рисунок (я нарисовал себя девятилетнего), потом плюшевого мишку. Помолчал некоторое время.

— Ладно, пойдём, — я взял Льва за руку.

— Уверен?

— Да, — и я коснулся памятника на прощание.

Мне вдруг ничего не захотелось рассказывать маме. Даже как я чуть не умер от астмы и стал самым популярным в классе. Может, я взрослею? Ведь мне уже девять.

Когда мы вернулись домой, до прихода гостей оставался ещё час. Я переоделся, помыл руки, поправил трубочки во всех стаканах, посидел на стуле за сервированным столом, походил вокруг него, подёргал гелиевые шарики, снова поправил трубочки во всех стаканах. Так час и прошёл.

Ко мне пришли три девочки, которые звали меня к себе до этого: Эвелина, Вилена и Евангелина. Все они сокращали свои имена до «Лины». Иногда родители так сильно хотят назвать своих детей необычно, что в итоге называют одинаково.

Мальчики остались в том же составе, что и в прошлом году: Игорь, Кирилл и Антон.