Дни нашей жизни

Боялся обидеть Ярика этой жестокостью, боялся растоптать его чувства. Боялся стать разочарованием родителей, ещё одним камнем в их огород.

И я молчал. С Глебом мы разговаривали лишь короткими репликами, которые касались исключительно происходящего между нами в тесной кабинке. Наверное, лишь однажды, приводя себя в приличный вид после очередного такого действия, мы заговорили. Он назвал меня своим парнем, а я сказал:

— Я не твой парень.

— Разве?

— У нас же не отношения, чтобы ты так меня называл.

— А что это? — он как-то неопределенно повёл рукой.

Я честно подумал. Сказал неуверенно:

— Это… ничто. Отношения строятся на любви, а не на… этом.

— Я тебя люблю, — очень легко сказал Глеб. Очень легко. Так о любви не говорят.

— Ты не можешь меня любить, потому что ты меня не знаешь, — ответил я.

И больше мы не разговаривали. Только по-старому:

«Встань на колени.

Быстрее.

Отойди».

В какое же животное я превратился. Жадное и изголодавшееся животное. Я стал с этим знанием о себе одиноким, абсолютно одиноким, отгородившимся от всех своим скафандром.

КЛЕЙМО

Всё выходило из-под контроля. Во вторник я не пошёл в школу.

За день до этого Глеб сказал, что его родителей не будет дома до вечера, он планирует остаться дома, и не хочу ли я тоже остаться дома… У него.

Я сказал, что не хочу. Сразу сказал, даже не рассуждая об этом. Глеб криво усмехнулся:

— Не любишь комфорт? Больше нравится в туалете?

Я ничего не ответил на его иронию, но с той минуты мысли о квартире, в которой никого не будет и в которой мы можем делать всё что угодно, не боясь быть застигнутыми, не отпускали меня. Я думал об этом на всех уроках, ведя внутренний спор с самим собой.

Мой здравый смысл кричал, что нельзя к нему идти, однозначно нельзя. Ведь там всё может зайти как угодно далеко.

В ответ на эту мысль возникала уже какая-то другая, не подвластная разуму: всё может зайти как угодно далеко, и именно этого я хочу.

Утром я встал с ясным намерением пойти в школу, добросовестно собирался и складывал портфель. Уже у самого выхода получил сообщение от Глеба: «Я остаюсь дома, приходи, если передумаешь».

Я ничего не ответил, но про себя мрачно решил: «Не передумаю».

До школы мы шли вместе с Ваней. Он подпрыгивал и увлечённо рассказывал мне про какой-то супергеройский фильм, через каждую фразу уточняя:

— Круто, да?

А я апатично кивал:

— Угу, — хотя вообще ничего не слушал.

Подходя к школе, я неожиданно для самого себя сказал Ване:

— Иди вперёд. Мне нужно завязать шнурок покрепче, — и присел, делая вид, что действительно затягиваю шнурки.

Ваня без лишних вопросов так же радостно ускакал вперёд, где, едва оказавшись за школьными воротами, оказался в кругу друзей. Он был удивительно не таким, как я, совсем другим.