Тысяча жизней подряд

– Ной – нет. Но, поскольку моя и Арвин вина не была настолько весомой, нам были дарованы амулеты – якори души.

Поразительная чуткость, цинично подумала я. По логике вещей, только душа, обладавшая воспоминаниями, могла работать над тем, чтобы загладить свой проступок.

Он отстранился от меня и, порывшись в кармане брюк, достал оттуда камень. Он был в форме сердца. Седрик смущенно улыбнулся:

– И ты почти пятьсот лет носишь с собой камень? – вскинула я брови.

– Мне его подарила девушка, которую я любил тогда.

О’кей. Ну, тогда… Я сглотнула. Неужели я когда-нибудь найду мужчину, к которому буду настолько привязана? В наши дни можно радоваться, если тебя не забудут через две недели.

– Ты когда-нибудь возвращался в ту жизнь?

– Какой в этом смысл?

– Ты, должно быть, очень зол на Ноя. Ведь это он, в конце концов, виноват в проклятье.

– Он мой брат. В какой-то момент я перестал винить его за свою судьбу. Я не могу изменить то, что случилось. Я только могу попытаться разрушить проклятье, наложенное на Арвин и Ноя. К сожалению, до сих пор мне это не удавалось. Может быть, это и есть мое наказание: множество впустую растраченных жизней. Прежде я часто возвращался. Пытался понять, что я делаю не так.

– Я думала, ты не возвращался обратно?

– Нет, в ту жизнь, в которой меня прокляли, я не возвращался никогда, но во многие другие – да, – пояснил Седрик. – Так я снова и снова могу смотреть на то, что я сделал.

– Разве Проклятые могут перемещаться во времени, подобно Просветленным?

– Нет, вы можете отправиться в любое время, а мы можем вернуться только к тем жизням, которые мы уже когда-то проживали. Впрочем, я не особенно рад этому дару. На самом деле, это ужасно. Я могу вернуться в любую жизнь и снова видеть то, как я терплю неудачи.

– Почему ты веришь в то, что Ной и Арвин могут снова влюбиться друг в друга? Если они не родственные души, то вряд ли найдут друг друга в очередной жизни.

– Это наш единственный шанс. В той жизни они принадлежали друг другу. Единственное что требуется – чтобы это сработало еще раз.

Седрик был романтиком. Это осознание заставило меня улыбнуться.

– Это очень мило, но твоя идея – полная чушь. Любовь не поддается принуждению.

Его лицо исказилось от боли, и я тут же пожалела о своих неосторожных словах. Что мне было известно о том, что Седрику пришлось пройти за эти века?

– Кто тебя проклял? Селина?

– Расскажи мне подробнее, – попросила я его. – Расскажи мне об одной из твоих жизней.

– Я думал, ты возненавидишь меня, когда я тебе все расскажу, – слетели с его дрожащих губ бесконечно усталые слова. – Но ты меня поражаешь…

Седрик сбросил все свои маски, и теперь я могла явственно видеть его отчаяние. Это была его последняя жизнь.