Жизнь за жильё

Новенький в камере понял, что разговор (то есть базар) переходит в шутливую фазу, бандитский юмор надо поддержать и кинуть кость изголодавшим по развлечению сокамерникам.

— Не буду я с тобой махаться.

— Зассал?

— Нее, Боксёрчик. Ты куришь много. Дыхалка не та. Я тебя на раз сделаю.

— Тимур, давай завтра спарринг проведём? Открытой ладонью?

— Замётано, братан. — Спортсмены протянули руки. Слушатели довольно переглянулись — завтра в камере будет не скучно. Тимур задержал руку спарринг-партнёра. — Боксёрчик, а по поводу ментовского взгляда, всё же ты прав оказался.

— Не понял. Обоснуй.

Камера напряглась… Бывший начальник полигона ухмыльнулся.

— Меня потом немцы медалью наградили и премию дали — пятьсот марок. Считай, тогда моя зарплата была за месяц службы.

— Какой медалью?

— «Почётный знак Немецкой народной полиции». И за всю службу в армии у меня сейчас единственная награда, и то — немецкая. Я потом с тем Гансом и немецкой братвой в гаштете эту медаль обмывал. Гаштет — это кабак у немцев. Два дня бухали…

Сева первым заржал на всю камеру. Следом разразились здоровым бандитским смехом остальные сокамерники.

— Ну, ты «былинник», Тимур. Приколист.

— Не понял, Сева."

"— Кореш, ты как с луны свалился. В самом деле, не знаешь, кто такой «былинник»?

— Сева, в армейской крытке совсем другие понятия.

— Тимур, былинник в хате — человек уважаемый, считай артист. Я вижу, ты человек грамотный и базаришь красиво — интересно и не скучно. Людям в хате нравится, и поэтому ты всегда будешь при куреве и чае. Понял?

— Понял, Сева. Я не курю, но завтра ещё чего-нибудь вспомню.

И тут Тимур, в самом деле, вспомнил нечто очень важное в тюремной жизни. За волнениями при входе в камеру он совсем забыл про воровской прогон от тамбовского Захара. Новенький повернулся к старшему по камере.

— Сева, у меня к тебе базар с воли. Серьёзный…

* * *Опытный сиделец с удивлением смотрел на новичка. Только что заехал в хату, говорит красиво, но до сих пор не понятно, какой масти человек. И этот непонятный человек в первый же вечер решил обсудить с приличным арестантом серьёзную делюгу с воли? Рамсы не попутал? И опять смотрит нехорошо… Не по-нашему… Дерзкий кент. Дать бы ему в глаз, так и ответить может. Вроде, боксёр? А воровской авторитет надо беречь…

Сева расставил ноги шире, наклонил по-блатному голову вплотную к Тимуру и тихо спросил:

— Первоход, и что ты мне такого серьёзного сказать можешь?

— У меня прогон от тамбовских, — Тимур не отодвинулся и смотрел зеку в лицо.

— Ну, ни хрена себе! Почтальон с воли в хате появился. — Вор откинулся назад. — Малява с собой?

— Сева, некогда было сегодня письма писать и получать. Мы рядом сидели. Пристёгнутые к батарее. Мне всё на словах передали.