Жизнь — жестянка (СИ)

Как я все это ненавижу!

Уже собираюсь тихонько вызвать такси и удрать — мой продюсер в отличие от меня чувствует себя здесь как рыба в воде и явно не намерен уезжать, пока не окучит всех нужных ему людей. Но тут возле меня возникает Антон — тот самый парень из охраны Борзунова, которому довелось поохранять и меня. Сообщает, что его шеф просил меня прибыть для приватной беседы. Иду следом за ним. Выходим из общего зала, минуем сортир, возле которого курит небольшая толпа, и сворачиваем в короткий коридорчик. Антон приводит нас к дверям относительно небольшого зала. Он, по всей видимости, предназначен для гостей, которым статус не позволяет жрать халявную водку вместе с простыми смертными вроде меня.

Борзунов стоит чуть в сторонке от места недавнего пиршества, которое теперь выглядит так, как будто по всем этим блюдам ходили ногами. Хотя чем черт не шутит? Может так и было? «Звездищи»-то горазды скакать не только по сцене, но и на столах вполне лихо управляются…

Антон вводит меня в комнату, а сам прикрывает за моей спиной дверь, оставаясь снаружи. Александр Петрович смотрит на меня изучающе. Я тоже молчу.

— Хорошо выглядите. Говорят, замуж собрались?

Как стремительно, однако, распространяется информация среди этих мужчин, которые, как они сами говорят, ненавидят сплетни!

— Вы об этом со мной хотели говорить?..

— Нет. Нет, конечно. Извините.

Замолкает, делает пару шагов в мою сторону. Нервно трет переносицу. Я помню это его движение и невольно сглатываю.

— Ксения. Я вот что хотел вам сказать. Вокруг вас происходят какие-то очень странные вещи, которые, я уверен, не имеют никакого отношения ни к моим делам, ни к делам моего… сына.

Я замечаю эту странную заминку в его речи перед словом «сын», но, естественно, никак не комментирую ее. Не мое это дело."

"— Я не понимаю, с чем они связаны. А когда я не понимаю, то нервничаю. Я мог бы снова приставить к вам охрану, но недавние события показали, что ее присутствие — не панацея. Понимаю, что вы прилетели в Москву на это мероприятие, но теперь настойчиво рекомендую — уезжайте обратно в Париж. Моего… сына нет в городе, да и в стране. Не будет его долго, так что…

Он так настойчиво тычет мне в нос тем фактом, что его сына нет в городе (и откуда такая уверенность, что для меня это так важно?), что я чувствую острое раздражение. Которое становится еще сильнее после того, как я осознаю неутешительный факт: как бы я там хвостом ни крутила, но себе не соврешь. Я на самом деле очень надеялась повидаться с Коршуном. Теперь же мои надежды на это рассыпались прахом. Из-за раздражения и заговариваю с Борзуновым довольно-таки резко.

— Мне уже не пять лет, Александр Петрович, и я сама в состоянии решить когда и куда мне ехать.

Вижу, что слова задевают его.