Развод в 50. Двойная жизнь мужа (СИ)

— Я не настолько глупа, чтобы не видеть твоих намерений, — говорит она с невозмутимым спокойствием: — Однако, пойми одну вещь, — застываю с вопросом в глазах, а внутри мне хочется кричать изо всех сил: — Если ты не смогла за эти годы сделать так, чтобы он развелся со мной… То после того, как оформят наш развод по моей инициативе, ситуация не изменится, Оля.

Сжимаю челюсти, по мере того, как она заканчивает свою речь. Сейчас хочется испортить этот ее идеальный внешний вид. Ногти впиваются в ладони, чтобы немного остудить мои нервы, а грудь рвано дышит.

Она снова отворачивается и уходит, но в этот момент из палаты выходит врач.

— Извините, Марта Сергеевна, он вас зовёт, — она тут же стремительно двигается в сторону врача, и двери палаты за ними закрываются.

А я остаюсь в одиночестве и бессильно рычу в потолок, цепляясь руками в волосы.

Ей не одолеть меня. Нет. Я не сдамся, и она сама это прекрасно понимает.

Глава 32. Марта"

"Я сижу у койки Гордея, чувствуя, как усталость накрывает меня тяжёлым покрывалом. Его лицо бледное, губы сухие, а дыхание — едва уловимое. Я не знаю, сколько времени он пробудет в таком состоянии, но одно знаю точно: я не уйду.

Не могу его бросить в таком состоянии, просто потому что помимо той боли, которую он причинил, он делал для меня и много хорошего.

Его веки дрожат, и спустя мгновение он открывает глаза. Взгляд затуманенный, но он ищет что-то, и я понимаю — ищет меня.

— Марта... — голос слабый, едва слышный, но я отмечаю его так отчётливо, будто он прошептал мне на ухо.

Накрываю его руку своей ладонью, сжимая мягко, но уверенно. Ему нужна поддержка.

— Я здесь, Гордей, — отвечаю тихо, чтобы не тревожить его. — Всё в порядке, ты очнулся.

Он с трудом сжимает мои пальцы, словно боится, что я исчезну. В некогда родных глазах читается страх, раскаяние, слабость.

— Не уходи... Пожалуйста... Я всё исправлю...

Я вздыхаю, проводя пальцами по его лбу, как делала когда-то, в те годы, когда он приходил домой измученный, но всегда находил время для меня и детей.

— Спокойно, не говори, — шепчу, стараясь звучать уверенно. — Я здесь. Кирилл и Ева тоже здесь. Мы рядом.

Он переводит дыхание, цепляясь за каждое слово, как за спасательный круг. Его губы дрожат, а потом он медленно подносит мою руку к губам, оставляя на ней слабый поцелуй.

Гордей выглядит истощённым. Я замечаю, как резко он постарел за последние дни. В глазах нет той уверенности, что была раньше, нет силы, что всегда помогала ему добиваться своего. Он слаб и уязвим, и впервые за многие годы мне кажется, что передо мной не тот человек, которого я знала.

— Как долго я был без сознания? — с трудом произносит он.

— Несколько дней, — отвечаю, — но тебе стало лучше. Врачи говорят, что ты поправишься, если будешь беречь себя.