Такова жизнь

А потом и вовсе перестал выходить из дома. Женя сама покупала эти издания, тактично молча подкладывала на журнальный стол. Потом увидела – он их даже не открывает. Злилась, недоумевала. Неужели не понимает, как ей тяжело? Вроде не гад, не сволочь, приличный человек. Потом посоветовалась с Раей, соседкой. Та работала в поликлинике. Рая твердо определила – депрессия. Сам не встанет с дивана, надо лечить. Женя пыталась на эту тему разговаривать. Бесполезно. Он Жене нахамил, сказал, что в психиатре нуждается она сама. Рая посоветовала подсыпать в еду антидепрессанты. Случилось ужасное – он, ставший подозрительным, застукал ее за этим делом. Был страшный скандал, оскорбления, даже замахнулся на нее, правда, не ударил. Говорил ужасные слова, страшные. Женя долго плакала, убеждая себя, что человек серьезно болен. Теперь она видела, да, сама видела – Полина права. Конечно, это болезнь. Разве этот человек – ее милый и родной Андрей? Решила простить и терпеть. А вот он не простил. Теперь он практически с ней не общался, жили, как плохие соседи, – ни «как дела», ни «привет», ни «пока». Есть из ее рук перестал. Варил себе пельмени, сосиски и жарил яичницу. Общение с дочкой ограничивал требованием показать дневник. Цеплялся к девятилетнему ребенку: морали, нравоучения, придирки. Аленка замкнулась, озлобилась, плакала, смотрела на него с недоумением и ненавистью. Словом, в семье полный разлад и разруха. Женя не знала, как быть, как все это склеить, собрать воедино. Вообще, как жить? А тут пришла страшная беда. Необъятное, бездонное горе. И начался ад.

Заболела Аленка. Диагноз – страшнее не бывает. Лейкоз. Сначала отчаянная паника, потом растерянность. Абсолютная потеря сил, координации. Не могла удержать чашку в руке, лбом сшибала все дверные косяки. Ревела Женя с утра до ночи, закрывшись в комнате, – пряталась от Аленки. Из спальни не выходила: не могла подняться с кровати. А Аленка, конечно, все понимала и однажды так отчаянно, по-взрослому закричала Жене:

– Если не ты, кто мне поможет?!

И Женя поднялась. Пришла в себя, если это словосочетание было к ней сейчас применимо. Начались действия. Конечно, подключились все – друзья, родные, знакомые, знакомые знакомых. Женя собирала всю информацию, знала почти все частные случаи, моталась по врачам, списывалась с такими же несчастными матерями. Постепенно страшная картина ее теперешней жизни и, главное, действий обретала четкие рамки, стали понятны условия, возможности. Но все, как всегда, уперлось в деньги. Да что там деньги – деньжищи, огромные, колоссальные, непомерные.

К тому же пришлось уйти с работы. Кто в условиях рынка будет терпеть такого работника? Да, жалели, сочувствовали, собрали какие-то деньги, дали выходное пособие. Но это все капля в море.