Жизнь на общем языке

Ладожский вдруг снова потянулся на заднее сиденье, а повернувшись обратно, вручил Клавдии пакет с чем-то твердым и прямоугольным внутри, почему-то забрав у нее из рук розы.

– Тебе будет неудобно, – пояснил он, снова сунувшись назад, убирая букет, – пусть пока здесь полежат.

– Ну пусть, – озадаченно согласилась она, потерявшись немного от таких рокировок.

– Открывай, – предложил Матвей, снова ровно усаживаясь.

Осторожно заглянув в пакет, поизучав пару мгновений его содержимое, недоумевающая Клавдия извлекла из него плотно закрытый на защелки объемный, непрозрачный контейнер."

"– Это что? – спросила она у Матвея. – Бабочки, что ли? Ты решил компенсировать сразу все недочеты, допущенные во время предложения выйти за тебя замуж? – спросила она.

– Нет, – коротко ответил Матвей и добавил непонятно: – Это другое. Открывай.

И она открыла… и задохнулась от неожиданности.

Внутри контейнера лежали крупные красно-розовые квадратики сочного арбуза, поблескивающие атласными, влажными бочками, утыканные большими черными косточками, и распространяли по всему салону невероятный, потрясающий аромат, на какое-то время перебивший даже запах роз.

– Это… – Клавдия не смогла договорить. Оторвала взгляд от содержимого контейнера и посмотрела потрясенно на Матвея.

– Ягода арбуз, – улыбнулся он, кивнув. И объяснил: – Я подумал, может, этот будет таким же вкусным, как тот из твоего детства?

А она смотрела на него во все глаза, не в состоянии ничего сказать, настолько ее захлестывали чувства и эмоции, и вдруг совершенно неожиданно заплакала.

– Клав, ты чего? – перепугался Ладожский, поддавшись к ней в нешуточной тревоге. – Что случилось?

– Ничего не случилось, – покрутила она энергично головой. – Просто мне теперь нравится плакать, – пояснила свое состояние и спросила: – Я его поем, ладно? – И объяснила каким-то извиняющимся тоном: – А то совершенно невозможно просто смотреть на него и нюхать.

– Ну разумеется, Клав, ешь, – усмехнулся ее просительному тону Матвей, – я же его для тебя принес.

– Ум-м-м… – прикрыв глаза от наслаждения, протянула восторженно Клава, отправив в рот первый кусок.

Прожевала, проглотила и потребовала:

– Ты тоже ешь, а то не получится так же здорово, как тогда. – И поделилась впечатлениями: – Обалденно вкусный арбуз. Где ты раздобыл такую прекрасную ягоду, декабрь же?

– Да вот раздобыл, – усмехнулся Матвей, отправляя в рот кусок арбуза. Прожевал, проглотил и кивнул, соглашаясь: – Действительно вкусный. Повезло. – И сказал с ноткой раскаяния: – Я, наверное, слишком поспешил с предложением. Не ухаживал, как полагается, за тобой, не дарил цветов, конфет и подарков, не водил в театры, на балет и в кино. Не знаю… – явно нервничал он, – на море не возил.